Княгиня-служанка. Берегиня рода - Дия Семина

Прошла в жилые комнаты работников и тихо позвала свою младшую сестру выйти:

— Веда, выйди, надо поговорить.

— Ганна, поздно уже, нам спозаранку выйти на работы, я уже легла, — недовольно простонала начинающая портниха, но старшая сестра, не стесняясь, вошла в просторную горницу, где живут пять женщин и, сдёрнув одеяло, прошипела. — Дело срочной важности, быстро на выход, переговорим и скорее ляжешь спать, если охранник меня не пустит, приду к тебе и вовсе не выспишься.

— Как так? Всё от тебя покоя нету, — недовольная Веда уже всунула ноги в старые ботинки, на плечи накинула шаль и поёжилась от прохлады.

Не дожидаясь ответа от Ганны, вышла следом за сестрой и прикрыла дверь.

— Ну что опять? У нас и без того работы полно меня не отпустят, если ты опять за своё.

Ганна раздражённо махнула рукой и подала меленький листок со своими каракулями, что недавно старательно выводила на старом листе бумаги.

— Слушай, вот записка, она срочная. Надо отнести в дом князей Волковых. Сейчас они сами тебя не попустят, а завтра после обеда скажись больной и сбегай в город, мол маманю проведать. На словах передай воеводе, что странная девка появилась во дворце ниоткуда. Немая, ни кожи, ни рожи, но она магически одарённая, это точно и магия у неё сильная. Что-то всё сидит и вышивает…

— Да-а-а! Она же с нами работала, как заворожённая становится, стоит ей только иглу в руки взять. Она за день столько вышивает, сколько мы за неделю не сделаем. Из-за неё Фимку сегодня выгнали. Представляешь?

Ганна сосредоточенно посмотрела на сестру, не понимая, о чём речь.

— Как выгнали? Что произошло?

— Да они ходили к вам туда готовое шитьё отнести, и Марья сказала, что Василису сам князь остановил и сказал, что она теперь его всецело. Ну и Фимка решила, что новенькая его рабыня, невольница. И началось. Такой скандал в трапезной поднялся, чтобы эта Василиса от нашего стола перешла за стол рабов и каторжных. Но охранник Фимку-то и выгнал навсегда, даже жетон отобрал, и не оплатили. А потом Василису к вам и забрали, видать по приказу самого князя. Уж народ шепчется, что она та самая ведьма, что княгиню со свету сжила, да на её место наложницей метит. Вот такие дела.

— Вот это ты и расскажи Его сиятельству князю Всеволоду, или хотя бы его секретарю, а лучше бы воеводе. Если это его девка, то мы ей будем помогать. Если наша супротивница, то у меня есть план, как приказ господина Ведагора выполнить. Сделаем дело, да на эту немую и свалим. Никто ей не поверит и на нас даже и не взглянут. Поняла?

Веда нервно повела плечами:

— Ой, Ганна, не нравится мне это дело, совершенно не нравится, может быть, ты не будешь меня впутывать. Я этих Волковых боюсь до заикания. А ты меня заставляешь к ним в логово идти, а что, как эта ведьма против них и на стороне князя, и она узнает о твоём и моём предательстве? Воеводу в казематы посадили и не скрывают этого. Наоборот, чтобы все свой выбор сделали, с князем мы или с его соперниками. Я ведь не дура, понимаю, к чему ты всё клонишь.

— И к чему я клоню? Этот колдун обещал матушку излечить от слепоты, Ольга с ней осталась, потому не работает, мы с тобой за троих, и денег не хватает. На обратном пути загляни в отчий дом, да вот пару монет передай сестре, пусть не транжирит.

— У меня скоро свадьба, я на неё откладываю. Ладно, давай твою записку, ради матушки отнесу, — Веда забылась и выдала свой главный секрет.

— Свадьба? Это за кого ты намылилась? И работу бросишь? Всё на меня одну?

— А ты думала, я на вас батрачить до конца дней своих останусь? Нет, пригожий гридень позвал, я не отказала, к осени свадьбу сыграем, и я с работ уйду, буду в городе заказы брать. Так что или ты сама идёшь к своим Волковым, или молчишь, на меня не шипишь и я, так и быть, тебе помогу.

— За гридня? Мы же поклялись Уварову, он нас на работы определил, и на постоянную работу взял. Теперь он в подвалах, а ты замуж за врага? Нашему князю осталось всего ничего, сгинет. И власть сменится, поняла? Останется ли твой гридень на службе или нет?

— Отнесу я твою записку, вот как сменится власть тогда и думать буду, а сейчас нечего меня запугивать.

Ганна вдруг крепко взяла за руку младшую сестру, дёрнула её на себя и прошипела в лицо:

— Ты гонор-то опусти, вспомни, как принесла во дворец гостинчик, каким мы с тобой княгиню извели, и не забывай. Уваров меня не выдаст, а если ты хоть что-то ляпнешь даже из страха своему гридню, то я скажу, что ты пособница. Помни, ради мамки стараешься, и князь Волков наш долг простил, побольше благодарности испытывай к своим добродетелям, скоро они к власти придут, и я встану на место ключницы, а ты моей правой рукой будешь. Поняла?

Веда от страха икнула, осознав всю глубину опасности, в какую её втянула сестра, быстро всунула записку в лиф и выдернула руку.

— Ох, Ганна, страшно мне до оторопи, а что, как меня заприметят?

— Шаль надень. Колдун как скажет, так и поступим. Главное узнай, чья девка.

— А нет ли какой вещи от неё? Колдуну-то передать? Может, он распознает?

— Она не с вами ли жила? Хорошая идея, но если я вернусь, то до утра вряд ли выйду, да и в её келью не войти.

— Она вон в той комнатке жила, ночь ночевала, пошли глянем.

Сёстры, держась за руки, вошли в тесную каморку, зажгли огарок свечи, и Веда тотчас заприметила то, что надо.

— Смотри, вот её записочка, что написано? — Веда на кровати заметила помятый листок, с короткой фразой.

— Красиво написано, не чета мне, вот видишь, она совсем странная, немая, а пишет, как знатная. Сейчас прочту, а поняла. Просьба взять с собой работу? Это то, что надо. Колдун её по этому листочку или узнает, или поймёт, что она из себя представляет. Всё, я побежала, а ты молодец. Маме и Оленьке привет. Скоро заживём как царевны, не кисни…

Ганна чмокнула младшую сестру в щёку и поспешила к себе, очень надеясь, что