Княгиня-служанка. Берегиня рода - Дия Семина

Глава 33

Ох как же хотелось Михаилу войти в покои к сыну поздно вечером, поцеловать Богдана и обнять Василису. Но не решился, и так слишком много его внимания к ней приковано, Пелагея фыркнула и сбежала, всё это для него пшик, ничего не значащий. А для Василисы может обернуться великой бедой. Если уж к Софье враги подобрались сквозь охрану, то с маленькой нянькой и вовсе церемониться не будут.

Но теперь укоренилось мнение, что Софью извёл кто-то из дворцовой свиты. Как стемнело, приказал позвать нового воеводу.

— Здравия желаю, княже, что-то срочное?

— Вечер добрый, Григорий Ермолаевич, да дело срочное, всё то же. Мы как-то начали расследование смерти Софьи, но увы, никого за руку не поймали. У меня есть мысль, что Василиса сама присмотрится к окружению, да выяснит, кто мог совершить такое. Но вот, что скажу. Охрану поменяй людей поставь самых надёжных, и накажи им, чтобы они при любых обстоятельствах вставали на сторону Василисы, в чём бы её ни обвинили, как бы на неё не наговаривали.

Григорий за день набегался, и как только разговор показался основательным и продолжительным, присел напротив князя, у него и самого подобные мысли были.

— Да, я всё сделаю, прямо сейчас и сменю караул на женской половине, и теперь будут запись вести, кто пришёл, кто вышел, и вещи проверять. Думаю, что та, кто в этом деле замешана, почует неладное и наверняка совершит какие-то глупые шаги. Вот тогда мы её и прижучим.

— Именно, нравится мне, как ты мыслишь, Григорий! Об одном жалею, что раньше тебя не поставил воеводой. Может, и не случилось этой напасти…

Воевода вздохнул, приятно слышать такие слова, но и ответственно, не хочется вселять в князя надежду на собственное всесилие, тем более что оно не сможет противостоять такому врагу, как колдун.

Вот о нём-то и хотел переговорить воевода с глазу на глаз:

— Чую, что у нас есть люди Волковых, да что далеко ходить, взять хоть бы воеводу Уварова. Но и у меня есть знакомцы в этом клане. Один парень, ухажёр дочери моей тётки. Пристроился на должность писаря по хозяйственным делам. Теперь к нам попросился, но не с пустыми руками пришёл. Он рассказал кое-что любопытное о колдуне.

Михаил удивлённо поднял брови, есть в этом взгляде что-то неприятное, может недоверие, а может, и ещё что-то.

— И ты тоже молчком? У тебя считай родственник в стане нашего соперника, не просто соперника, он переворот готовит, да филигранно, а ты мне только что сообщаешь, что и у тебя есть кто-то…

— Не горячись, Михаил Васильевич. Они с нашей Ярой сегодня приезжали, уже под вечер. Вот я и узнал, и расспросил, как бы ненароком. В народе мало кто даже догадывается, что у нас в княжестве переворот готовится. Разве только боярская верхушка, кто вхож во все дома, чуют неладное. А смута как таковая уже идёт, но магическая. Суть-то такая, этот колдун объявился года три назад, пришёл в дом Волковых, и подчинил себе Всеволода. И настолько подчинил, что Всевлолд порой обращается к Ведогору не иначе как брат и со всем уважением.

— Так, так, так! Это ты к чему подводишь? Уж не к тому ли, что этот Ведогор не кто иной, как старший ныне покойный князь Мстислав Волков? Если Софья возродилась в теле Василисы, то и Мстислав тоже мог? У них в роду какая-то тёмная магия передавалась, а потом говорят, угасла, ушла вместе с властью…

— Но Софья никакого отношения к роду Волковых не имела, у её рода Аксёновых, насколько помнится, как и у вас — боевая, — Григорий показал свою осведомлённость в делах магических. А князь задумался.

Одно дело предугадать да предположить, совсем другое дело доказать.

— Первое, от этого колдуна надо как-то избавиться, он опасен. Силы в нём огромные, думаю, что убрать Софью у них получилось случайно, возможно, жена моя любимая застала преступников, когда те хотели меня отравить. Вот и получила вместо меня проклятье, от чего ещё горше. И меня пока не трогает Мстислав-Ведогор только потому, чтобы не запятнать честь рода Волковых после моей кончины. Сам старший брат-колдун, даже если и сумел заполучить новое тело, то оно незнатное, и абсолютной власти не получит, бояре его никогда не поддержат. Ровно также сейчас и с Василисой дело обстоит, её даже собственная мать не признала, а даже если бы и признала, то для дворянства Василиса — невольница. Я же с каждой минутой всё больше убеждаюсь, что в этой невеличке душа моей Софьи вернулась. И чем больше я в это верю, тем больше сомнений, а не морок ли хитроумный на меня навёл Ведогор?

Горечь, с какой признался Михаил в своих ужасных сомнениях, почувствовал и Григорий.

Как болото засасывает, и чем больше бьёшься, тем быстрее тонешь.

— Утро вечера мудренее, Григорий Ермолаевич, но скажу так, душа рядом с Василисой успокаивается. Боль отпускает. А ведь казалось, что я своё сердце вынул, да в гроб к Софье положил и навек запечатал. Пусть даже жениться на ней никогда не смогу, но чую, что сын рядом с ней в безопасности, и она умереть за него готова, как и я… Иди, делай, что должно, охрану меняй. Найдём мы предателя, и колдуна одолеем. Непростая Василиса, может и сама ещё не всю свою силу чует, но дай только время, она ещё самому Ведогору рога магические обломает.

— Поспешу, охрану сменю, совсем других поставлю, тех, что боевые, и про Василису всё так, сам чую за ней силушку, справимся! Верю в это…

— И я верю, рад, что ты со мной солидарен, даже если на меня наведён морок, то ты здесь человек сторонний, а посему видишь и чувствуешь вернее. Потому мнению твоему доверяю больше, чем своему.

После ухода воеводы, князь не выдержал, прошёл в покои сына, заглянул в приоткрытую дверь, всего на несколько мгновений, уловил тёплую, женскую силу, от которой на душе становится спокойнее и светлее.

Но войти не решился, слишком много лишних глаз…

Глава 34

Я не смогла уйти к себе на сон из спаленки Богдана. Он окончательно меня оживил и прогнал прочь все сомнения, если мне суждено возродиться, то только ради сына.

К сожалению, я не посмела выгнать всех нянек из спальни, со мной остались три женщины. Две тихие и покладистые,