Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда - Ангелина Сантос

— Горячие камни, — решила я. — К ложу, не к скорлупе. Поднять воздух на две десятых.

Работники выполнили. Драконёнок дёрнул передней лапой, но не вдохнул.

Колокола замолчали внезапно.

Через минуту Рейнар вернулся. Рубашка на левом плече была разорвана. Рука до локтя покрылась тёмно-красной чешуёй, пальцы превратились в когти. По свежему шву расползалось кровавое пятно.

— Повозка разрушена, — сказал он.

— Где Томас?

— Пошёл за Корвином. На повозке было четыре колокола и два мешка соли. Охранники держали круг. Я не смог подойти человеком.

— Поэтому использовали форму.

— Только руку и плечо. Сломал переднюю ось, Томас перерезал верёвки. Колокола упали в канаву с песком.

— Вас ранили?

— Шов разошёлся при изменении кости. Меч не задел.

Несса сняла с его плеча обрывок ткани. Под чешуёй, которая уже втягивалась в кожу, виднелась свежая кровь.

— Это вы называете «не ранили»? — спросила она.

— Это сделал я сам.

— Тем хуже. После вылупления зашью. Если доживёте до конца разговора.

— Что вы сделали?

— Сломал ось.

— Формой.

— Частичной.

— Несса запретила.

— Колокола молчат.

— Кассен! — крикнула она. — На ложе. Сейчас спорить некогда.

Он подошёл. Чешуя на руке начала сходить, оставляя ожоги. Рейнар увидел морду в трещине.

— Жив?

— Сердце есть. Дыхания нет. Нужен слабый непрерывный огонь. Отзовёте согласие при боли или холоде.

— Согласен.

— Разрешаю поднести обе ладони к каменному ложу. Скорлупы и детёныша не касаться. Огонь минимальный, по моей команде.

Он опустил руки.

Красный свет появился не сразу. Сначала слабая искра, потом ровное тепло пошло в камень. Рейнар дрожал. Кровь пропитывала повязку.

— Держите.

Я настроила один камертон на сердечный ритм детёныша. Не полный контур. Только слышимость собственного ответа.

Левое ухо снова пронзило боль. По шее потекло тёплое. Мара увидела кровь и подняла ладонь.

— Не останавливайте, — сказала я. — Слышу правым. Левый инструмент уберите.

Кель снял второй камертон деревянными щипцами. Я продолжила одним.

— Огонь ровнее.

Рейнар выдохнул. Тепло перестало дрожать.

Драконёнок открыл пасть.

Первый вдох вышел булькающим. Несса очистила ноздри и рот. Второй был глубже. На третьем из маленькой пасти вырвалась голубоватая искра.

— Стоп огонь, — сказала я.

Рейнар погасил сразу и опустился на пол.

Детёныш сам разорвал остаток оболочки. Передние лапы показались первыми, затем сложенные мокрые крылья. Он весил около десяти фунтов, чешуя была серо-красной, вдоль хребта шла чёрная полоса.

Я слушала его ритм.

Двойной спад дома Кассен. Чистый основной удар. Запаздывающего третьего больше не было: он остался в скорлупе и реагенте, не в ребёнке.

— Кассен? — спросил Рейнар.

— Родовой рисунок совпадает предварительно. Подавляющего импульса нет.

Он не потянулся к детёнышу.

— Свободный, — сказал он.

— Да.

Наверху продолжался бой.

Я могла передать детёныша Нессе и побежать за Корвином. Могла лично искать приказ, защищать документы, проверять, кто поджёг гостиницу.

Осталась у ложа.

Новорождённый дышал неровно. Его нельзя было оставлять ради погони. Роэн уже умел сражаться без моего контроля.

Через полчаса по доске ударили один длинный сигнал.

Опасность миновала.

Томас вошёл в гнездо с рассечённой губой.

— Корвин задержан у восточной дороги. При нём приказ Северина: «прекратить незаконное вылупление, изъять жизнеспособный образец и свидетеля Орс». Подпись и личная печать.

— Пристав?

— Сдался городской страже, когда увидел настоящий текст. Говорит, ему показывали только приказ о лечении.

— Ирэна?

— Ушла с тремя всадниками. Ищут.

— Потери?

— Наших погибших нет. Трое тяжело ранены, девять легко. У нападавших один погиб при падении со стены, пятеро ранены, двенадцать задержаны. Остальные ушли.

Несса уже перевязывала Рейнара. Частичная форма разорвала часть шва и обожгла левую руку, но сердечный канал не остановился.

— Вы будете лежать месяц, — сказала она.

— До Конвокации четыре дня.

— Тогда лежать будете в дороге.

Я приложила ткань к левому уху. Кровь шла из небольшого разрыва, слух исчез. Правым я слышала.

Детёныш попытался встать и завалился на бок. Несса положила вокруг свёрнутые полотна. Он зацепился когтями за край, поднял голову и чихнул искрой в песок.

Кель засмеялся, держась за перевязанное плечо.

Мара записала время рождения: три часа сорок четыре минуты ночи, сорок пятый день.

Хартия была выполнена.

К утру половина крыши гостиницы сгорела, два бассейна заполнились золой, северные ворота висели на одной петле. В гнезде лежали три живых дракона: один снаружи скорлупы, два внутри.

Корвин сидел под стражей. Приказ Северина находился у Арлена. Селина подтвердила, что останется и поедет на Конвокацию.

Рейнар спал под лекарством. Я слышала только правым ухом и каждые десять минут проверяла дыхание детёныша.

До Конвокации оставалось четыре дня.

Впервые срок работал на нас.

ГЛАВА 26. ДОРОГА НА КОНВОКАЦИЮ

Баржу выбрала Мара.

— На дороге вас ждут, — сказала она. — В воздухе Рейнар не полетит. По реке три дня, одна таможня и ни одного Пепельного поворота.

— У баржи нет тёплого гнезда.

— Будет.

Она превратила грузовую каюту в переносную тёплую комнату. Плотники построили низкое каменное ложе на песчаном основании. Внутри проложили медные трубки, по которым циркулировала вода из закрытого бака. Двенадцать горячих камней менялись по четыре каждые три часа.

Мы испытали систему целые сутки. Температура держалась в пределах шести десятых.

Драконёнок лежал в плетёной корзине, обитой полотном, и возмущался при каждом измерении. Его крылья расправились, чешуя подсохла и стала тёмно-красной. Он ел мелко нарезанное мясо, размоченное тёплым козьим молоком, спал по два часа и чихал искрами, когда просыпался.

— Имя нужно для дорожной описи, — сказал Арлен.

Рейнар посмотрел на ребёнка.

— У Кассен имена давали на седьмой день.

— Конвокация раньше.

— Запишите «ребёнок мужского пола, дом Кассен, имя временно не присвоено».

— Очень удобно для обращения, — сказала Несса.

Кель называл его Угольком. Мара — Четвёртым. Повариха — обжорой. На официальной бумаге он оставался ребёнком Кассен.

Пятое и шестое яйца оставались в Роэне. Оставить их было тяжело. Везти опаснее. Мы запретили любые глубокие процедуры до возвращения, подготовили запас топлива на две недели и назначили дежурства. Мара управляла домом, Ив — каналами, Кель — журналом. Арлен оставил заместителя для правового надзора.

— Если не вернётесь? — спросила Мара.

— Хартия уже выполнена. Копия регистрации у вас, Арлена и в архиве. Поместье не переходит храму автоматически. Продолжаете работу и отправляете доказательства в имперский суд.

— Я спросила не о поместье.

— Вернусь.

— Это обещание или план?

— План. Обещания хуже проверяются.

Мара обняла меня одной рукой. За всё время это произошло впервые.

На баржу поднялись я, Рейнар, Селина, Несса, Арлен, Томас, две стражницы и четверо пограничников. Рейнара внесли на носилках. Он не спорил — вероятно, угроза Нессы пришить его к