Предначертанная королю Пустых - Анджела Дж. Форд

не сами. Возможно, был кто-то вроде меня — кто-то, кто так отчаянно хотел чего-то большего, хотел обрести цель, своё место, правду и заплатил за это чужой кровью. Возможно, дверь открыли мы сами.

В комнате шевельнулась тень, и тело онемело, когда по спине пополз ледяной страх, грозя перехватить дыхание.

Тень двинулась к дверному проёму, но спрятаться было негде. Я закрыла коробку, задвинула камень тайника на место и…

— Газель?

Я подняла голову, и меня захлестнуло облегчение.

— Ох, Бетта. Ты меня напугала.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Что ты здесь делаешь?

Я поднялась, держа книгу обеими руками.

— Я всё поняла. Знаю, кто стоит за всеми убийствами.

Её глаза сузились.

— Газель, у тебя опять приступ?

— Нет. — Я подняла книгу. — Ты узнаёшь её? Этот символ? Это книга заклятий. Такой фолиант использовала бы только ведьма для тёмной магии — чтобы призвать не демона, а нечто более могущественное. Дьявола. И тот, кто воспользовался этой книгой и призвал дьявола, заключил с ним сделку, которая привела к смертям.

Она посмотрела на книгу, потом на меня.

— Тогда почему она у тебя? Почему ты в моих покоях? Пришла закончить то, что начала? Натравишь демонов на всех нас?

— Это была не я. — Голос сорвался. Она мне не верила — это было написано у неё на лице. — Это Верена.

Бетта шумно выдохнула.

— Верена, — медленно повторила она.

Она сложила ладони вместе и отвела взгляд, будто глубоко задумалась. А когда снова посмотрела на меня, выражение её лица изменилось, словно она что-то поняла.

— Газель. — Голос стал резким. — Хватит. Не делай этого. Не после всего, через что ты прошла. И особенно не после всего, что натворила.

Плечи опустились, я плотно сжала губы. Танцовщиц мне, может быть, и удалось убедить, но не Бетту, не весталок и не Стражей. Они видели только то, что хотели видеть. Моё имя всё ещё было запятнано. Я всё ещё была в беде.

— Прости, — сказала я. — Я уйду.

Когда я попыталась пройти мимо, Бетта схватила меня за руку.

— Газель, я тоже пытаюсь тебе помочь. Я знаю, ты пережила нечто тяжёлое, и почему-то прошлое снова вернулось к тебе. Когда ты только появилась во дворце, ты была такой же: выдумывала истории, надолго исчезала. У тебя всегда было бурное воображение — яркое, прекрасное, но оно мешало тебе видеть правду.

Я всмотрелась в неё, пытаясь вспомнить.

— Какую правду? Что ты пытаешься мне сказать?

— В том, что ты сломлена, нет ничего страшного, но здесь ты в безопасности. Твой танец важен. То, что ты перестаёшь быть Ведущей Танцовщицей, не значит, что для тебя больше не будет места во дворце. Перемены пугают, но тебе не нужно устраивать сцены или выдумывать истории ради внимания. Не нужно сталкивать нас друг с другом ради собственного развлечения.

Я отшатнулась, словно она ударила меня.

— Ты правда думаешь, что именно это здесь происходит? Что я веду себя так, потому что мне страшно?

— Я уже видела такое, — сказала Бетта. — Это случается с каждой Ведущей Танцовщицей. Их время подходит к концу. Но не позволяй своему закончиться вот так. Не перечёркивай всё, что отдала и чем пожертвовала.

Когда я заговорила, слова прозвучали горько.

— Думаю, для этого уже слишком поздно.

Спрятав книгу в складках платья, я отвернулась и вышла из комнаты. Одна часть меня хотела бежать, другая — опуститься на пол и разрыдаться. Но лишь когда я почти дошла до своей комнаты, в голову закрался вопрос.

Что Бетта делала в покоях Матери Разлома?

И почему назвала их своими?

ГЛАВА 31

В ночь полнолуния я стояла вместе с танцовщицами, дрожа всем телом, пока собиралась толпа и начинали бить барабаны. Я ждала в тени колонн, спиной к тропе, ведущей ко входу в катакомбы. Вместо привычного праздничного настроения в воздухе царила мрачная напряжённость. Угроза демонов держала всех в страхе, многие отказывались и от вина, и от экзотических фруктов.

Городской совет собрался вместе и зачитал имена погибших — тех, кого за последний месяц убили демоны. Мы склонили головы, отдавая им дань памяти. Когда среди прочих прозвучало настоящее имя Священной Матери — Тавейл, — меня болезненно кольнуло. Теперь, когда её не стало, я и правда осталась последней в своей кровной линии.

Как же низко мы пали.

Я перекатывалась с носков на подушечки стоп и обратно. Ожидание становилось всё напряжённее. Получится ли?

Всю неделю я ходила среди танцовщиц, тихо говорила с ними, призывала не бояться и присоединиться ко мне, когда я отступлю от старых шагов, обещала, что мы будем защищать друг друга. Я сказала, что станцую в любом случае, а идти со мной или нет — каждая решит сама. Я не знала, сколько из них последуют за мной, а плечо ныло, напоминая о том, чем закончилась моя предыдущая попытка провести ритуал.

Верена — назвать её Матерью Разлома я так и не могла — ходила между нами в своих одеяниях. Остановившись рядом, она резко протянула руку и схватила меня за запястье.

— Только не испорть всё.

После тех кандалов мы почти не разговаривали. Потеря нашей дружбы по-прежнему давила тяжестью, особенно теперь, когда я знала правду о том, чего она хотела и на что пошла ради этого. Были ли мы вообще когда-нибудь настоящими подругами? И всё же я повернулась к ней и положила ладонь ей на плечо, как делала в юности.

— Только не позволяй лучникам снова в меня стрелять.

Её губы сжались в тонкую линию, но она отступила.

Барабаны смолкли. Амфитеатр погрузился в тишину.

Я закрыла глаза, вдохнула и вышла на открытую каменную площадку. Надо мной возвышались статуи богов, а колонны уходили ещё выше. И всё же вдали я различала движущиеся тени, огромные силуэты за спинами жителей города.

Пустые пришли смотреть. Они держались по краям, ожидая, не придётся ли им бежать, прежде чем магия снова их запечатает.

Я приняла первую позу. Поднялась музыка. Я вскинула руки, и мысли сразу обратились к Эйрену. Я вспомнила, каково было танцевать рядом с ним в его королевстве, которое только начинало возвращаться к жизни. Как ощущались его руки вокруг меня, его вкус, магия, струившаяся сквозь наши переплетённые тела.

Во мне поднялось что-то — сила, уверенность в своей цели. Я почувствовала, как она течёт сквозь меня, словно вода, а потом собирается внутри, когда я перешла к новому танцу. Движения становились всё увереннее, плавнее, и тут что-то