Фея и Тот Самый Один - Наталия Романова

Лёву почти сразу выдернули на работу, в который раз испортив нам совместный выходной. Я быстро сунула в его руки бутерброды, салат в контейнере и стейк, зная, что вспомнит он о хлебе насущном только тогда, когда освободится. Не факт, что буфет будет открыт. Останется голодным, если какая-нибудь сердобольная сестричка не поделится бутербродом, а это не дело, у девчонок не такая большая зарплата, чтобы прожорливых хирургов подкармливать.

Вернулся Лёва среди ночи, уставший, осунувшийся, хмурый, со слов Гены знала, что ушёл пациент после ДТП. Какая-то скотина села пьяной за руль, в одно мгновение не стало ребёнка, я понимала, что Лёва с бригадой боролись до самого последнего, делали, что могли, но врачи – не боги, Тот Самый Один тоже.

Побежала встречать, начала хлопотать на кухне, опасаясь громко греметь посудой, все спали. Помимо бабушки с дедушкой, в доме остались Лёка с семьёй, Сергей немного перебрал с алкоголем, было решено, что на утро пациенту показан свежий воздух.

Молча накрывала на стол, зная, что мой мужчина сметёт всё, что подам, без капризов и выкаблучиваний. Лёва молчал, я не решалась расспрашивать о случившемся. Он редко приносил проблемы домой, старался беречь меня от собственных воспоминаний, любое упоминание о покалеченном ребёнке вызывало во мне бурю эмоций, слёз, а то и истерику. Вспоминался Миша, его плачь, другие маленькие пациенты, не все из которых выкарабкались.

– А я, знаешь, фильм смотрела, – залепетала, чтобы что-то говорить, не вариться в глухой тишине. – Такой дурацкий, ужас! Обещали мелодраму про любовь, на деле ерунда какая-то. Хочешь посмотреть? – ляпнула после столь «шикарной» презентации.

– Сильно дурацкий? – уточнил Лёва, наконец-то, улыбнувшись. Криво, но ведь улыбнулся, уже хорошо.

– По десятибалльной шкале на сто! – отчиталась я. – Вот, пельмени с бульоном, – пододвинула я тарелку поближе к Лёве.

Нарезала хлеб, свежие овощи, зелень, тихонечко достала остатки недопитого коньяка, поставила рюмку перед Лёвой. Конечно, я прекрасно знала, что коньяк пьют из снифтеров, но лафитники, оставшиеся с дореволюционной поры в семье, как нельзя лучше подходили ситуации и обстановке. Подумаешь, не вино Шато Лафит, коньяк тоже из винограда!

– Тоже, пожалуй, – хлюпнула себе коньяка, мысленно сморщившись. – За Илью Львовича! – шёпотом провозгласила я.

– За деда, точно, – ответил Лёва и выпил одним махом, не поморщившись.

Потом я подкладывала холодные закуски, оставшиеся после праздника, рассказывала о разборках Бергамота с Пышкой за случайно обронённый кусочек шашлыка. Кот одержал оглушительную победу, но Лёша пожалел любимицу, угостил мяском в тайне ото всех.

После ночной трапезы включила тот самый ужасный фильм, устроив телефон на столе, уселась на колени к Лёве, обняла, нажала на «пуск», чмокнула в щёку с появившейся щетиной и замерла. Лишь машинально поглаживала предплечья, плечи, шею Лёвы, не отдавая себе отчёта, что напряжённые мышцы под моими руками расслабляются.

Мы досмотрели фильм, которые при совместном просмотре оказался очень даже милым, несмотря на бездарную игру актёров и глупый сценарий. Лёва легко подхватил меня на руки и отправился в комнату, отведённую нам.

Уже на выходе мы столкнулись с Марией Константиновной, которая замерла в проходе, глядя на нашу парочку. А мы что? Мы фильм смотрели, пельмени ели, коньяк из лафитников девятнадцатого века тянули – ничего неприличного!

– Всё хорошо, бабуль? Давление? – спросил Лёва, поравнявшись с бабушкой, не выпуская меня из рук.

– Всё отлично, Лёнечка, всё просто замечательно, – ответила Мария Константиновна. – Пожалуй, последую вашему примеру, – посеменила она в сторону кухни. – Деду не говори, что я коньяк ночами распиваю, – добавила строго.

– Пять капель, – якобы строго ответил Лёва.

– Пять так пять, воспитала учителей на свою шею, – довольно забурчала бабуля, кутаясь в шёлковый стёганый халат – мой подарок.

Не знаю, что Мария Константиновна увидела тогда, на самом деле это был самый обычный вечер, только ночью, когда я встречала своего мужчину с работы, старалась накормить вкуснее, после забиралась на колени и мурлыкала, как сытая кошка. Такое тихое-тихое, уютное счастье, до этих дней незнакомое, немного пугающее, но всё равно манящее.

Первого сентября Лёва отправился с нами на торжественную линейку. Миша сиял, радовался встрече с приятелями, делился впечатлениями о поездке к океану. Далеко не первое путешествие сынишки, но первое, когда его интересы и возможности учитывались в первую очередь. Впервые его не одёргивали, не отшвыривали от себя, как надоедливого котёнка, умудрившегося изгадить всё вокруг на расстоянии километра, терпеливо отвечали на многочисленные вопросы и даже заинтересовали чем-то, помимо компьютерных игр.

Вечером был назначен очередной «большой сбор» в честь первого учебного дня младших Одиных, в первую очередь Сони. Фридманы, включая Лиат, тоже были приглашены, как самые непосредственные участники становления будущего гения от медицины.

Как я относилась к редкому, но всё-таки общению Лёвы с Лиат? Не стану лукавить, поначалу ревновала, видела то, чего нет, только постепенно глупые мысли, кишащие в голове, ушли.

Пресловутая женская интуиция, проснувшаяся во мне, вместе со способностью к оргазмам (О-о-о! Да-а! Оказалось, что секс – это по-настоящему фантастическое действо! Представляете?! Не могла поверить в это целый месяц, несмотря на почти ежедневную практику), подсказывала, что ничего, совершенно ни капельки нет между Тем Самым Одиным и одним из лучших кардиологом страны. Удивительно, как у них получился ребёнок… Не иначе лабораторным путём…

С Соней, кстати, мы подружились даже больше, чем с Лёкой. Случилось это неожиданно для нас обеих. Случайно я увидела платье, которое та собиралась купить на выпускной. Стильно, если собираешься на готическую вечеринку с распитием крови гавайских девственниц, на бёдрах которых раскатывали сигары, а не отправляешь на выпускной в школу, будучи русоволосой, синеглазой, тонкой и звонкой красавицей – в отца.

Вариант, предложенный Лиат, оказался ещё хуже, даже на выпуск из школы для девочек-сирот Викторианской эпохи не годился, чего я не озвучила. Просто позвала Соню с собой на шоппинг, оставив озадаченного Лёву с Мишей. К тому времени я уже поняла, что всё, что не касается медицины, запросто может поставить Того Самого в тупик. Еда и женские наряды занимали первое место в этом списке.

В итоге Соня оказалась самой красивой из тридцати пяти выпускниц, а я, неожиданно для себя, стала бьюти-блогером. Подружки Сони, после восторженного щебетания, разглядывания макияжа, который сделала я своими руками, платья и моей скромной персоны, начали спрашивать мою страницу и проситься на