Найду тебя зимой - Лариса Акулова

на пару минут, чтобы сходить до уборной, очень удивляюсь, обнаружив в постели не только женщину, но и дочь. Сразу же хвалю себя за пижамы. Не хотелось бы мне в такое важное утро опозориться. Обняв Майю, вновь погружаюсь в сон, а в себя прихожу, когда в постели уже никого нет. Специально не встаю сразу, давая себе возможность насладиться моментом. Так тихо, что я слышу, как девочки чем-то на кухне занимаются, и этот фоновый шум успокаивает получше всяких аптечных капель. Солнце, пусть и поднялось над горизонтом, не может пробиться лучами через плотные тучи, так что в спальне царит серый полумрак. Впрочем, меня это ни капли не расстраивает, ведь настроение я имею именно такое — лениться и болтать с семьей.

Внезапно мой покой разрушается самым неприятным способом. Все тело простреливает болью, печень, не болевшая несколько дней, вдруг становится весьма ощутимой, а кости в ноге, еще не до конца сросшиеся, так вообще напоминают адамтиевую муку. Приходится, собрав остатки сил, сползать с кровати. Из тумбочки достаю обезболивающие, которые смог получить лишь по рецепту в аптеке, закидываю в рот сразу две таблетки, проглатывая их прямо так, без воды. Они неприятно горчат, но почти сразу начинают действовать, даря наконец-то организму необходимое.

Только после этого я иду на кухню. Нина целует меня, ничуть не смущаясь, а вот Майя возмущенно на нас смотрит, а затем устраивает нам, своим родителям, форменный допрос. Я же, посмеиваясь, поясняю ей:

— Детка, к этому все и шло, неужели ты сама не понимаешь? Или ты не рада, что мы теперь будем жить все вместе?

Теперь уже возмущается Нинель.

— Ты предложения еще не делал, а я своего согласия не давала, — легонько бьет меня по плечу, тем самым выражая недовольство. — Ты такой смешной иногда бываешь, что мне аж жутко.

— Ну, если хочешь, могу встать прямо сейчас на одно колено и сделать то самое предложение. Но разве это интересно? Разве не приятнее будет получить колечко в более приятной обстановке и сюрпризом? — Я говорю почти шепотом, чтобы она подошла ко мне ближе, пытаясь расслышать. А когда она наклоняется, целую её в ухо. Та ойкает и отпрыгивает, слыша звон. — И вообще, теперь в этой семье есть мужчина, который сам решает, когда и что произойдёт. Твое же дело довериться мне и не мешать.

Женщина фыркает и возвращается к столу. Я присаживаюсь на единственный свободный стул и наблюдаю. Смотря, как Нина изящно расставляет приборы, восхищенно присвистываю, вспоминая, чем эти нежные ручки были заняты сегодня ночью. И возбуждаюсь, словно мальчишка. «Так, спокойно. Без лишних движений. Этот се-кс был не последним!», — успокаиваю собственное тело, и оно слушается.

Все вместе мы принимаемся за еду, коротко поблагодарив друг друга за предыдущий вечер. На сердце у меня становится тепло и спокойно, счастье тёплым одеялом его укутывает, даря домашний уют. Как же всё-таки хорошо, что я вернулся в Россию. Если бы не это, то никогда бы и не узнал, что у меня растёт такая замечательная дочь, как сильно изменилась Нинель, и что я могу быть счастлив.

Сегодня в моих планах нет сидения дома. Поэтому, пока наслаждаемся едой, я рассказываю девочкам, куда их повезут. Нинель при этом закатывает глаза, а вот Майя начинает подпрыгивать на своем стуле, как заведённая. Она явно в восторге.

И когда мы уже подъезжаем к загородному клубу, девочка болтает и болтает, все ещё не веря в то, что случится. Ну конечно, подозреваю, что Нина все эти годы, занятая учебой и работой, может и развлекала дочку, но не баловала особо. Ничего, теперь у Майки есть я, отец, который будет наверстывать упущенные годы. И если для этого мне придётся разориться, то я совсем не против.

Об этом месте мне рассказал тот же Ефимцев. Он хоть и посчитал, что здесь бывает дорого отдохнуть, зато дети в полном восторге от происходящего. Ну и взрослые тоже, особенно те, что любят лошадей.

Работники проводят нас переодеться в более удобную одежду, а затем сопровождают до конюшен. Там уже дожидаются три симпатичных лошадки: одна ворона, две другие белые, словно альбиносы. Если бы не их карие глаза, то я бы подумал, что именно таковыми они и являются.

— А можно погладить? — Майя с восторгом смотрит на лошадей, явно желая познакомиться с ними поближе.

Молодой парень с щеткой в руках, который до этого занимался другими своими подопечными, протягивает ей яблоко. Девочка сразу берет его в свои руки и предлагает одной из беленьких кобылок. Та, обнюхав детскую ладошку, а затем и лакомство, аккуратно берет его губами и похрустывает, прикрыв глаза от удовольствия и поводя ушами по сторонам. Только после этого дочке дают разрешение на то, чтобы прикоснуться к лошади. Она ведет по шелковые шерстке рукой и сама едва не постанывает от удовольствия.

— Её зовут Рассвет, — поясняет парнишка, — молодая ещё, всего четыре года. Ласковая и послушная. Самое то для такой девочки, как ты. Хочешь покататься?

Этот вопрос можно было бы и не задавать, ведь Майя уже сама наглаживает спину и бока кобылы, посматривая вопросительно на седло. Работник берет животное за узду и, кивнул посетительнице, отправляется с ней на крытый ипподром.

— Ты так её разбалуешь, — Нинель недовольно посверкивает глазами, но сама улыбается. Думаю, ей тоже сюрприз понравился.

— Ну и что? Главное, чтобы ребёнок был счастлив.

Глава 63

Федор

Когда мы с Ниной доходим до арены, Майя уже выслушала инструктаж и готовится заскочить на лошадь. Даже не успеваю пикнуть, как девочка буквально взлетает в седло. И делает это так уверенно и изящно, что мне кажется, будто дочь долгие годы занимается конным спортом.

— Нинок, вы что ли уже бывали на ипподроме? — не могу не задать вопрос, чувствуя себя почти обманутым. Думал, старался, а тут такой облом. Но женщина отрицательно качает головой. — Странно. Ты только посмотри, что вытворяет! Майя, остановись сейчас же!

Вместо того, чтобы степенно идти шагом по опилкам, девушка внезапно «поддает газу», пришпорив кобылу. Та взвивается свечкой, но Майя крепко сидит, прижавшись головой к покатой шее животного, а после пускается вскачь, направляя Рассвет к первой преграде. Успешно ее преодолевает и вот уже готовится ко второй.

Я бросаюсь к тренеру.

— Какого черта происходит⁈ Остановите ее!

Парень смотрит на меня, как на букашку, а ведь я и старше, и сильнее. Поняв, что объясниться придется, все-таки открывает рот:

— А зачем? Она чудно сидит в седле и