Измена. Ты (не) узнаешь о нас - Наталья Ван

— Пап, — слетает с моих губ и я бегу к нему, чтоб он не исчез. Как же я соскучилась. Я боялась лишний раз звонить ему, чтоб не нервировать Вадима, ведь их отношения были столь напряженными. А сейчас он стоит здесь.

— Оленька, милая, как же я рад за вас, — дрожащим голосом говорит, отец, прижимая меня к себе.

Слезы радости стекают из моих глаз.

— Папа! — кричит Маруся, оборачиваясь. — Ой деда, и ты тут! Урааа! Можно резать торт! Пап, пойдем. Я хочу показать всем, какой у меня торт.

— А откуда ты знаешь какой у тебя торт? — пристально смотрю на Марусю, но она прячет свои глазки. — Выкладывай давай.

— Я чуть-чуть подглядела, когда Марта его стряпала.

— Чуть-чуть? — Вадим изгибает бровь, не пытаясь скрыть улыбки.

— Да. Вот столько, — она сжимает пальчики показывая крохотное расстояние и начинает смеяться.

— Марта? — строгий взгляд Вадима и она тут же отводит взгляд.

— Я лишь дала попробовать ей кусочек торта.

— Ясно всё с вами. В этом доме совершенно нельзя доверять женщинам, — бухтит Вадим, подхватывая Марусю на руки. — Поехали, нас ждёт самое ответственное дело. Тебе надо задуть целых три свечи. Справишься? — прищурившись он смотрит на Марусю.

— Так точно, пап. Я справлюсь.

Марта выкатывает с кухни огромный торт в виде медведя. Музыка стихает. Всё собравшиеся с волнением смотрят на то как Вадим с Марусей на руках сканируют торт взглядом и о чём-то шепчутся. Сердце ускоряет ритм, когда Вадим опускает Марусю на ноги.

Затаив дыхание, я наблюдаю как дочка прикрыв глаза скорей всего загадывает желание, потом распахивает их, складывает губки трубочкой, но почему-то не задувает свечи.

— Маруся, дуй, — со странной тревогой в груди говорю я, но она не реагирует.

Становится трудно дышать. Здесь, что-то не так. Делаю шаг в её сторону и она тут же как тряпочка оседает на пол. Вадим подхватывает её на руки, не давая удариться, а потом его страшный, грозный голос разносится по всей квартире.

— Скорую, срочно!

Глава 51

Оля

Перед глазами всё плывёт. Сердце гулко колотится в груди. Я пытаюсь взять себя в руки, но не могу. Как бы я ни старалась, мои мысли там. В палате интенсивной терапии.

— Захар ещё не прилетел? — доносится до меня встревоженный голос Вадима.

— Самолет уже приземлился. Ждём его с минуты на минуту.

— Организуй маячки, подключи ментов. Сделай, блядь, хоть что-то! — кричит он, находясь на пределе, так же как и я.

— Оль, ты меня слышишь? Оль, — мои холодные от волнения ладони оказываются в его руках. С трудом поднимаю взгляд. — Все будет хорошо, ясно? Ты меня слышишь, Оль? Захар в пути. Он поможет Марусе. Он ведь всегда помогал ей, — его голос срывается, но он лучше умеет контролировать свои эмоции, чем я.

Я уже давно не плачу. Мои слезы высохли. Я лишь прислушиваюсь к звукам аппарата за стеной и стараюсь не дышать.

— Оль, — это уже Миша. — Все в порядке. Это лучшая клиника. С их оборудованием и знаниями Захара, у нас всё получится. Ты же мне веришь? — согласно киваю, а сама не верю. Никому не верю. Я лишь жду, когда мне скажут, что моя дочь очнулась.

— Захар. Захар! Срочно, вон та палата, — все звучит, словно сквозь толщу воды.

— Я знаю, меня ввели в курс дела. Дайте мне полчаса, — он скрывается за дверью, которая разделяет меня и мою дочь.

— Он здесь, Оль. Её врач приехал. Всё будет отлично! — с трудом различаю голос отца.

Как же хочется раствориться в этой суете и очнуться лишь когда Маруся придёт в себя! Люди вокруг меня мельтешат, бегают, кричат, хватаются за голову, а я сижу и не двигаюсь. Мне страшно. Так страшно, что кажется любое моё движение может нарушить невидимое напряжение вокруг и всё рухнет. И Маруся умрёт. И мой мир навсегда поглотит мрак.

Полчаса длятся нескончаемо долго. Никогда не была религиозной, но сейчас начинаю верить в высшие силы.

Стоило выучить пару молитв на подобный случай, потому что больше мне верить не во что.

Двери открываются. Уставший после перелета Захар снимает халат, перчатки, шапочку и смотрит на меня таким взглядом, что, кажется, сердце перестаёт биться в груди.

— Оля, время пришло. Ей срочно требуется пересадка костного мозга. Больше тянуть нельзя.

— Ты говорил, что это может ей навредить, — мой голос звучит безжизненно тихо.

— Да, я хотел оттянуть этот момент, но дальше некуда. Или сейчас, или никогда.

— Какие прогнозы? — мой голос полон решимости, но в нём нет жизни. Я слышу себя со стороны и мне становится не по себе. Все вокруг молчат и смотрят на Захара. Он тот, к кому сейчас приковано всё внимание.

— Она может умереть, если мы не рискнем.

— Значит, мы обязаны рискнуть.

— Нам нужен донор, но ты же знаешь, что найти его не так просто. Вероятность того, что мы найдем подходящий материал, минимальна.

— Возьми мой, — встревает Вадим, даже не задумываясь, и я ему благодарна.

— Даже родственники не всегда могут подойти, требуется провести исследование, назначить анализы…

— Попробуй и мой, — оживляется Миша.

Следом отец, Лиза и даже маленький Мирон.

— Не забудь и про меня.

— Я всё сделаю, — набравшись сил, отвечает Захар.

Каждый по очереди уходит в процедурный кабинет и возвращается. Захар отдаёт отобранный материал на исследование один за другим. Следом прохожу в процедурную и я. Я готова отдать жизнь, лишь бы спасти свою малышку, но Захар отрицательно качает головой.

— Что это значит? Почему ты мне отказываешь? — в голове начинает звенеть.

— Потому что я уже брал у тебя анализы. Ты не подходишь. Ваша совместимость отрицательная. Тебе не стать донором для Маруси.

Его слова как приговор. Я знаю, что шанс найти подходящего донора один на десять тысяч человек, но почему я?

— И что же мне делать?

— Ждать. Я проверю всех, кто приехал вместе с тобой, кроме парнишки. Ему ещё рано, хоть он и так самоотверженно поступает. Наберись терпения и жди.

— Если мы найдем донора, то что дальше?

— Маруся тут