Измена. Ты (не) узнаешь о нас - Наталья Ван

Глава 55

Вадим

С каждым днем смотреть на Олю становится всё сложнее. Я вижу, как она угасает, и меня раздирает чувство вины.

Если б я раньше узнал обо всём. Если б…

— Блядь! — с силой бью по рулю, стоя в гигантской пробке.

Сраный трафик. Вечные пробки доконали уже.

— Нажми на газ! Зеленый! — выкрикивают в открытое окно. Нервы на пределе.

Еще полчаса и я буду на месте. Беспомощность. Вот что сидит внутри меня и выворачивает душу наизнанку.

Добираюсь до пункта назначения и без стука врываюсь в кабинет.

Две пары глаз утыкаются на меня. Женские испуганно прикрывают грудь руками, а вот мужские, кажется, даже не удивлены моему визиту.

— Одевайтесь и подождите меня в коридоре, — бросает мужчина, занимая место за столом.

Падаю рядом с ним на стул. Женщина, раскрасневшись, выскакивает из кабинета.

— Даже не удивлён. Кроме тебя, никто так не вламывается, — Миша снимает перчатки, отправляя их в мусорное ведро.

— Скажи спасибо, что засунул тебя в лучшую клинику столицы.

— Спасибо, но я мог бы стать заведующим в лучшей клинике Питера. Ещё аргументы будут?

— Ты сам выбрал это.

— Насколько я помню, меня вообще никто не спрашивал. Оля настояла на том, чтобы я был её врачом.

— Да, но не забывай, что осматривать её тебе противопоказано. Она моя жена, и я не позволю тебе пялиться на её сокровенные места.

— Будто я там чего-то не видел. Не забывайте, что я вёл её первую беременность. Полностью, — его выразительный взгляд, и у меня возникает желание выколоть ему те самые глаза.

— Лучше заткнись и не выводи меня из себя. Я приехал за другим.

— Даже интересно стало. Зачем здоровому мужику посещать женскую консультацию? У тебя начались месячные?

— Хуесечные. Закрой варежку. Я здесь за другим. Ты должен что-то сделать, — с трудом произношу, опуская глаза в пол. — Оля с каждым днём угасает всё сильней. Ей тяжело ходить, есть, спать. Она в основном пьет одну воду, а это не идёт ей на пользу. Ты сам видел, как сильно она исхудала. На ней же лица нет. Кожа да кости. Ты обязан ей помочь. Ты же её друг, — обессиленно хватаюсь за голову. Это выше моих сил, смотреть, как она страдает из-за меня.

— Я ничего не могу сделать. Беременность отнимает много её сил, но я ведь предупреждал. Тем более двойня.

— Да помню я, только вот еще б сказал вовремя.

— Я ж не думал, что вы так быстро перейдете к действиям.

— Думаешь, я думал? — натыкаюсь на его вопросительный взгляд. — Ладно, думал и не только, но я ж не знал.

— Слушай внимательно. Оля приняла решение рожать, и я его уважаю. Да, мне было сложно с ней согласиться, но я не вправе решать за неё. Тем более я сам довольно категорично отношусь к абортам.

— Да знаю я это всё, но разве нет шанса ей помочь? Таблетки какие дать, укол поставить? — голос дрожит, слова вырываются срывающимся шепотом, и я чувствую, как в груди нарастает паника.

— Я ставлю ей капельницы через день с питательными веществами и витаминами. Это всё, что в моих силах. Её организм справится, — Миша говорит спокойно, словно это что-то обыденное.

— Справится. Пока что? Пока не начнутся схватки? — взрываюсь я, и в голосе звучит отчаяние. — А что потом? Я останусь без жены и с тремя детьми на руках?

— Я не знаю, как пойдет, но в любом случае тебе надо быть готовым к принятию решения, — он отворачивается к окну, будто не хочет смотреть на мою боль.

— Охуеть, успокоил. Я прям выдохнул от облегчения, — выплевываю с сарказмом, чувствуя, как злость подбирается к горлу.

— Крепись. Детям нужен адекватный отец. Если ты вообще знаешь, что это такое, — и снова эта холодная, отстраненная интонация, словно он говорит о погоде, а не о жизни и смерти.

— Знаю. Какие шансы, что они выживут все вместе? — голова кружится, мысли путаются. Я сцепляю руки в замок, опираясь на колени, и опускаю голову вниз.

— Один процент. Советую тебе помолиться, чтобы она попала в него, — он бросает эту фразу как приговор, и я чувствую, как земля уходит из-под ног. Один процент… Это значит, что почти всё потеряно. Это значит, что я могу потерять всё, что мне так дорого.

Внутри меня клубится страх, но в то же время я чувствую сильную, неумолимую любовь к жене и детям. Я должен быть сильным. Я должен бороться. Я должен верить в лучшее.

— Хорошо, — говорю я не своим голосом. — Спасибо, что оставил хоть этот чертов один процент. Значит, шанс есть.

Но в глубине души я чувствую, что это сказать намного проще, чем сделать.

Глава 56

Вадим

— Вадим! — по дому разносится страшный крик Оли.

Подрываюсь со своего места и бегу на её голос.

— Оля!

— Вадим, я в ванной, — вновь ее крик. Страх сковывает всё тело, сердце ускоряет ритм. Что могло произойти?

— Оля?

Распахиваю дверь ванной. Оля сидит на полу и с сомнением рассматривает свои руки. Перевожу взгляд на них и столбенею. Ноги подкашиваются. Забываю, как дышать. Мне страшно даже смотреть на происходящее.

— Вадим, скорую, — шепчет она, бледная всё сильней. — У меня открылось кровотечение.

— Твою мать! — ору из последних сил и подхватываю Олю на руки. Накидываю на нее полотенце. Вместе с ней вылетаю из квартиры, спускаюсь на первый этаж.

— Оля, не отключайся. Смотри на меня, пожалуйста, — голос дрожит. Понятия не имею, что делать в таких случаях, но я должен её спасти. — Матвей, срочно набери Мишу, пусть всё готовит к нашему приезду! — истошно кричу в трубку и завожу мотор. — Моя девочка, держись. Слышишь меня? Оля! Отвечай! — оборачиваюсь на заднее сиденье, но она уже прикрыла глаза. Давай Давай же! — давлю на клаксон, чтобы все разъехались. — Не смей меня оставлять! Слышишь меня? Оля, не смей! В сторону, блядь!

Не могу больше толкаться в этой пробке. У нас каждая минута на счету.

Выскакиваю на встречку и несусь, что есть сил. У дверей клиники нас встречают