Презренная для Инквизитора, или Побоксируем, Дракон! - Анна Кривенко

какой-то момент я начала замечать, что символ на моей руке становится всё более ярким и обретает прежнюю силу. Это должно было радовать, но почему-то доставляло уныние. Как будто я чувствовала, что это знак нашего с Леомиром разобщения…

В какой-то день я шокировано заметила, что магические нити связи между нами потускнели. Они больше не пульсировали той мощью, что раньше, а это вызвало новый поток вопросов. Почему так происходит? Что изменилось?

Господи, может Леомир решил вообще не возвращаться???

И я приняла непростое решение.

Моё присутствие здесь только ухудшает ситуацию. Я мешаю ему, я разрушаю его жизнь. Он мучается из-за меня. Если я уйду, ему станет легче. И я тоже обрету свободу. Свободу, которая неожиданным образом больше не была ценной для меня, но… иного выхода просто не было.

С этой мыслью я села за стол, взяла перо и начала писать.

Письмо получилось коротким, но весомым.

Когда письмо было закончено, я запечатала его и глубоко вздохнула. Моё решение было принято. Я должна уйти.

* * *

"Леомир,

Я ухожу, потому что не хочу быть причиной твоих страданий. Ты заслуживаешь покоя, которого я не могу тебе дать. Я не прошу прощения, но хочу, чтобы ты знал: я желаю тебе счастья. Пусть оно найдёт тебя непременно…

Елена."

Перечитала эти строки в последний раз, прежде чем запечатать письмо. Глупая сентиментальность! Никогда не думала, что опущусь до такого, но… опустилась, и с этим ничего не поделать.

Рука дрожала, и перо несколько раз чуть не выпало из пальцев. Каждое слово давалось с трудом, как будто я вырывала их из самого сердца. Но другого пути не было.

Положив письмо на стол, я задержала взгляд на нём ещё несколько мгновений. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь слабым скрипом досок под моими ногами. Сердце билось глухо и тяжело, как перед прыжком в пропасть.

Когда я вышла из поместья, утренний воздух показался ледяным. Карета ждала у ворот, слуги с любопытством поглядывали в мою сторону, но никто ничего не спросил. Я поднялась в экипаж, бросив последний взгляд на дом. Там, за этими стенами, остались мои чувства, моя боль и тот, кого я, как теперь понимала, никогда не смогу забыть.

Я ушла не с пустыми руками. Начинать новую жизнь нужно хоть с какими-то средствами. Будучи полностью уверенной, что Леомир не был бы против, я взяла мешочек с серебряными монетами, который небрежно лежал в открытом ящике его стола. Как будто он намеренно оставил его для меня…

Дорога в столицу заняла несколько часов. Каждая минута отдаляла меня от Леомира, и чувство невосполнимой утраты сжимало грудь всё сильнее. Я старалась не думать о нём, но мысли постоянно крутились около наших общих воспоминаний. Да и символ вел себя странно. Он то затихал, то вдруг начинал мягко светиться, будто напоминая о связи, которая ещё не разорвана, но неизбежно умирает.

Когда я добралась до столицы, день клонился к закату. Город встретил меня шумом и суетой, не похожими на тишину поместья. Я остановилась в небольшой гостинице на узкой улочке. Хозяин приветствовал меня тепло, но его глаза вдруг округлились, когда он заметил символ на моей руке.

— Леди Кассандра! — прошептал он, склоняясь передо мной в неуклюжем поклоне. Кажется, он бы и на колени упал, если бы мы не находились посреди толпы посетителей, пришедших пропустить стаканчик-другой в вечернее время.

Я замерла, ошеломлённая.

— Простите? — выдохнула я. Опять это ведьма!

— Леди Кассандра, вы вернулись! — затараторил грузный лысоватый трактирщик, смотря на меня, как на божество. — Вижу, что вы в ином облике, но я узнал бы вас и из тысячи!

Льстец!

— Вы ошиблись, — ответила я, инстинктивно спрятав руку за спину. — Меня зовут Елена.

Но мужчина лишь покачал головой с непоколебимой уверенностью.

— Если вы не она, значит, её преемница. Ваш символ… он принадлежал великой Кассандре. Я служил ей с самой юности, и с этого дня буду служить вам…

Я изумилась. Всего несколько дней назад я была пленницей обстоятельств, а теперь кто-то заявляет, что будет мне верно служить.

— Ничего не понимаю, — пробормотала я скорее самой себе.

— Вам не нужно ничего понимать, — ответил трактирщик. — Просто знайте, что я с вами. Меня зовут Мигель. Проживание в моей скромной таверне за мой счёт. Еда, жильё — всё, что вам нужно — примите как дар!

Я не успела возразить. Он исчез в коридоре, оставив меня с пульсирующим символом и ощущением, что моя жизнь снова переворачивается…

* * *

Закрыв за собой дверь предоставленной комнаты, я присела на кровать. Свет от символа играл на стенах, будто насмехаясь над моими попытками разобраться. Почему он оживает? Почему сейчас?

Нужно придумать, как прятать его от посторонних глаз, а то найдутся и явные недоброжелатели. Найдя в сумке кусок ткани, прихваченный мной вместо полотенца, я оторвала полоску и замотала руку. Свечение символа погасло.

Ладно, буду принимать происходящее как должное, и искать ответы на вопросы. Тем более, что с Леомиром нас больше ничего не связывает.

Сердце болезненно сжалось, но я не позволила себе раскисать дальше. Завтра же узнаю у Мигеля как можно больше информации об этой Кассандре. Информация — это серьезное оружие, и я хочу им воспользоваться…

Глава 44

Крылья в ночи

Вечер, окутавший гостиницу тёплым полумраком, принёс с собой неожиданный стук в дверь. Я напряглась, машинально сжав ладонь, где символ едва заметно пульсировал светом. Пару часов назад я размотала повязку, испытывая от неё некоторый дискомфорт.

— Госпожа! — мягкий, немного блеющий голос трактирщика за дверью прозвучал просительно. — Я принёс вам ужин.

Вздохнула с облегчением, расслабив пальцы. Подошла к двери, приоткрыла её и встретилась с его благоговейным взглядом. В руках мужчина держал поднос, заставленный изысканными блюдами.

— Спасибо, — удивлённо произнесла я, принимая поднос, — но я ведь ничего не заказывала.

Трактирщик покачал головой, и его лицо озарилось смесью почтения и волнения.

— Это моя благодарность, — начал он поспешно пояснять.

— Благодарность? За что? — я нахмурилась, внимательно глядя на него.

— За ваше присутствие, — ответил он, словно говорил о божественном даре. — Вы наполнили мою душу надеждой. Надеждой, что славные времена торжества леди Кассандры вернутся.

Его слова заставили меня напрячься. Я не понимала, чего он ожидал. Его взгляд говорил о том, что он надеется на что-то большее, чем просто моё нахождение здесь.

Поднос с едой я поставила на стол, жестом приглашая трактирщика сесть на соседний стул.

— Мне хотелось бы поговорить, — осторожно произнесла я, внимательно