Среди чудовищ - Джулия Рут

— Тебе нужно поспать, — Бьорн аккуратно отстраняется, снова принимая человеческую форму. Осоловелый взгляд я поднимаю на него и вижу только гаснущее свечение.

— А ты можешь… не убирать это полностью? Хотя бы на время… — касаюсь я стремительно растворяющихся линий.

— Тебе так будет спокойнее? — отвечает он, вдохом наполняя грудь и разливая по коже золотистый свет.

— Да… да, спасибо…

Есть в этом мерцании что-то гипнотическое — меня тянет бездумно водить по нему пальцами, поглощая испускаемое им тепло и покалывание.

— Это называется токи, — тихо говорит Бьорн, мягко перехватывая мои пальцы и прижимая их к линии чуть плотнее. — Это пути нашей силы, благодаря ней мы меняем форму.

— Это не больно? Трогать?

— Когда делаешь ты — ничего не может быть больно.

Держать руку на его груди и дальше становится трудно — словно не только эти токи, вся кожа его покалывает ладонь. Одного робкого усилия достаточно, чтобы он заметил и отпустил.

— Устала? Отнести тебя наверх или…

Я думаю о темноте и холоде, ждущих меня там, и тело содрогается само собой.

— А можно… можно тут остаться?..

Он даже заминки не делает. Мягко и немного грустно улыбается, бесконечно усталый — сколько же всего ты несешь в себе, не позволяя даже капли просочиться наружу. Как жаль… как жаль, что я стала для тебя еще одним бременем.

— Конечно. Я буду очень рад.

Засыпается с Бьорном совсем не так, как с его братом. Если Кьелл словно окутывает своим присутствием, то Бьорн погружает в него — мягко, но очень быстро, словно утягивая на дно воронки. В темнеющем сознании вяло вспыхивает мысль — а будут ли кошмары сегодня? — а потом и ее поглощает тишина.

… Кошмары не приходят. Словно проглоченная теплом, я сплю практически до самого утра, чтобы с ясной, но чуть звенящей головой из него выбраться, когда чуть скрипнет дверь в комнату. На пороге — мерцающий силуэт, медленно проступающий из полумрака сверкающими мазками золотых линий.

Кьелл вернулся.

Ступая беззвучно, он подходит к постели, и ритм дыхания Бьорна меняется. Он тоже проснулся.

-... так получилось, — отвечает он на вопрос, явно заданный ему мысленно.

Кьелл ничего не говорит, лишь переводит на меня взгляд. Я скорее угадываю, чем понимаю, что его тревожит.

— Я не испугалась. Правда. Ты тоже можешь… свою показать.

-... не сегодня, — тихо отвечает он. — Могу я с вами?..

— Конечно.

Бьорн молча отодвигается к стенке, отползаю и я вслед за ним. Объятая теперь с двух сторон теплом, я тону в смешении запахов снега, дерева и хвои. Перебитый сон не спешит возвращаться, особенно когда со спины меня обхватывают жадные руки и волосы ерошит прерывистое дыхание.

— Это уже слишком, Кьелл.

— Разве?

— О чем вы?

— Так… о своем…

Я приподнимаюсь, но Бьорн опускает мне на голову тяжелую ладонь, и ничего не остается, как прижаться щекой к его груди.

— Поспи, еще очень рано.

— А…

— Спи, — врывается шепот Кьелла. — В такой холод нужно много спать…

— Я же не медведь… — бурчу в ответ, а он почему-то смеется, даже в груди у Бьорна клокочет. — Что такое?

— Вспомнил, как ты меня тогда испугалась, — шепчет Кьелл, сжимая руки на моем животе крепче. — Чем я вообще думал… приходить медведем к городской девочке…

— Постой… это что тогда…

— Ага.

— Поверить не могу… я очень испугалась!

— Знаю, и прошу за это прощения.

Мне очень хочется на него разозлиться — ведь я тогда и правда очень испугалась — но почему-то не получается. Особенно когда чувствую мягкое касание губ, когда чувствую, как он потирается кончиком носа о волосы у меня на затылке.

— Теперь ведь не испугаешься?

Ни за что не испугаюсь — в какой бы форме ты не пришел.

Тепло… тепло это нарастает, разливается по телу, принимая его форму. Вся я состою из этого тепла и его тяжести, и мне совсем не хочется шевелиться. Мне хочется остановить движение солнца по небу, чтобы навсегда остаться в этом моменте…

...чтобы никто и никогда у меня его не отнял.

5-1

— Ты опять?..

— Ну прости…

Кьелл выхватывает у меня из рук ведро со снегом — очень кстати, руки эти я уже практически не чувствую.

— Я же говорил, — продолжает он ворчать, пока мы поднимаемся вверх по склону. — Не таскай тяжести, я на что?

— В следующий раз обязательно.

Облачка пара жемчужной белизной оседают на ресницах и волосах, делая его похожим на сказочное существо. Он ни единому слову моему не верит и, надо признать, небезосновательно.

Все тело от холода уже онемело — в доме я спешу разуться и прижаться к теплому печному боку. Ударивший после оттепели мороз практически все поселение застал врасплох; внезапным и таким сильным холодам удивились даже старики. Мужчины отчего-то стали чаще пропадать в лесу, хотя раньше они в холод далеко и надолго не уходили. На мои осторожные расспросы отвечали уклончиво, даже Бьорн уходил от прямого ответа.

Вот и сейчас дома только Кьелл — в закатанной до локтей рубашке, он что-то насвистывает, подбрасывая в печь сухие веточки из связки — хорошо, что успели до морозов ими запастись. Бездумно наблюдая за его движениями, я не сразу понимаю, что в печном тепле больше не нуждаюсь. Подняв на меня глаза, мужчина улыбается чуть насмешливо.

— Дразнишь меня?

— Я?

— А кто? Здесь есть кто-то еще?

-... ничего я не дразню.

— Ммм? А что ты делаешь?

— Ничего… ты сам дразнишься… и смотришь еще так… — откликаюсь и практически мгновенно начинаю сожалеть о сказанном, потому что Кьелл щурится, откладывает связку и весь словно становится темнее и больше.

— Как? — он оказывается рядом так внезапно, что меня снова бросает в жар. — Как я смотрю?

— Сам знаешь...

— Нет. Расскажи, — поддев пальцем прядь волос, он уводит её в сторону от лица, глаза его близко-близко, и я падаю в них — словно бы в небо.

— Как будто… сейчас укусишь… — шепотом, сгорая от стыда и неловкости за собственные слова, а мужчина улыбается снова, наклоняется и взаправду кусает — нежно прихватив зубами кожу у основания шеи.

— Угадала, — шепчет он, и волоски на теле становятся дыбом, когда теплое дыхание касается влажной кожи. Зажав ладонью место укуса, я только и могу беспомощно смотреть на Кьелла, а он смеется, но синева в глазах его становится грозовой. Сейчас… сейчас что-то…

— Воркуете? — слышится от порога голос Юллан. Она