Сломленные во тьме - Эшли Элизабет

Он гладит меня по спине.

— Я узнал, что чтение помогает справляться с травмой. Уменьшает стресс, тревогу, депрессию. Но не только это. — Он задумывается. — Книги дают понять, что ты не одинока.

Одинока. То самое чувство, которое не покидало меня месяцами, даже среди людей.

— Как ты догадался?

— Потому что я знаю тебя, Светлячок. Я видел боль в твоих глазах все эти месяцы, и это разрывало мне сердце. — Слеза скатывается по щеке. — Когда тебе станет тяжело, — он целует макушку, — я хочу, чтобы у тебя было место, куда ты можешь сбежать. Место с великими историями, любовью, приключениями. Где ты будешь чувствовать себя менее одинокой с каждой новой книгой.

— Ты продумал все. — Еще больше слез. Это слишком. Не верится, что это реальность. — Я будто во сне.

Он улыбается.

— Ты еще не видела самого лучшего.

— Есть что-то еще?

Он смотрит на потолок.

Я поднимаю голову и ахаю.

— Лео…

Раньше он был просто белым. Теперь же на нем звездное небо. Идеальное. То самое, каким оно было в ту ночь…

— Ты знала, что есть компания, которая может восстановить карту звезд на определенную дату и место? — спрашивает он.

Я качаю головой, но уже понимаю, к чему он ведет.

— Ты знаешь, какая это ночь, Скарлетт? — его голос нежен, как прикосновение.

Я прижимаюсь к его груди.

— Наша первая ночь. — Рыдаю, вцепившись в его рубашку. — Я не заслуживаю тебя.

Он поднимает мое лицо.

— Ты заслуживаешь всего и даже больше. Ты заслуживаешь луну и звезды. Жаль, я не могу поймать их для тебя. — Целует меня в висок. — Для тебя нет ничего, чего я не сделал бы.

И я знаю это.

Глубоко внутри всегда знала.

Все эти месяцы он окутывал меня безопасностью. Нарезал продукты в холодильнике, чтобы мне не приходилось брать в руки нож. Заказал ночник, потому что знал о моем страхе темноты. Был терпеливым, давая мне столько, сколько я готова была принять, не требуя ничего взамен. А теперь это…

У меня нет слов. Сердце бьется так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется наружу с тремя словами.

Тремя маленькими словами, которые значат так много.

Но, прижавшись к его груди и слушая, как его сердце стучит в унисон с моим, я понимаю: этих слов будет недостаточно. Они не передадут всей бури внутри. Не смогут выразить, как много для меня все это значит.

Но мне не обязательно говорить.

Есть другие способы дать ему понять.

Показать.

Отдав ему…

Себя.

Глава двадцатая

Лео

Поднимаясь по ступенькам, я окидываю взглядом территорию в поисках Илая, но его нигде не видно. Меня охватывает беспокойство. Что-то не так.

Только у самой двери я замечаю записку, приклеенную к витражному стеклу.

Что за хуйня? Послание от Дьявола? Ярость накрывает меня с головой, когда я срываю бумагу с двери и торопливо разворачиваю её. Взгляд скользит по тексту, и дыхание выравнивается, я узнаю этот почерк.

Встретимся в нашем месте.

— Твой светлячок.

Уголки губ непроизвольно ползут вверх, когда я разворачиваюсь, спускаюсь по ступенькам и закидываю ногу через седушку байка. Чувствуя себя хищником, выслеживающим добычу, я пригибаюсь к рулю и ускоряюсь, проносясь по территории поместья, пока не замечаю знакомый чёрный внедорожник с Илаем за рулём.

Поймав мой взгляд, он усмехается, салютует мне и уезжает. Я паркую байк и делаю первый шаг вниз по склону, не останавливаясь, пока не вижу её.

Моего светлячка.

— Ты пришёл. — Её улыбка растёт, а сама она светится, будто вокруг неё чёртов нимб.

И, зная её, он там наверняка есть.

Блять, я действительно её не заслуживаю.

Но я эгоистичный ублюдок и никогда не отпущу её.

Она закидывает прядь волос за ухо, щёки розовеют. На ней свободное розовое платье, колышущееся на ветру, и при виде этого сердце сжимается. Не только потому, что она невероятно красива, но и потому, что это платье — знак того, насколько безопасно ей со мной.

Это сводит меня с ума.

Я осматриваюсь. Она стоит посреди толстого пледа под деревом: с одной стороны подушки, с другой — бутылка шампанского в ведре со льдом. Над нами полная луна, заливающая всё мягким светом.

— Это была плохая идея? — тихо спрашивает она.

— Нет, — твёрдо качаю головой.

Она хмурит лоб.

— Тогда почему не подходишь ближе?

— Потому что я до чёртиков боюсь, что если сделаю шаг, то очнусь ото сна.

Она улыбается.

— Ты не спишь.

— Я не заслуживаю тебя, Скарлетт. — Я стою на месте, не хочу спугнуть её резким движением. — Ты всё самое светлое в этом мире. Ты… — Мой свет во тьме. Всегда была. — Слишком хороша для меня. — Провожу пальцами по волосам, чувствуя, как дрожь пробирает меня. — Но ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу. Как мечтаю поклоняться каждому твоему сантиметру, как и должно быть. — Резко выдыхаю. — Ты мне нужна, жена. Ты была нужна мне каждый день последние семь лет. И я не могу ждать ни секунды дольше.

Она прикусывает нижнюю губу, улыбка становится соблазнительной. Глядя на меня сквозь длинные ресницы, шепчет:

— Тогда подойди и возьми меня.

Я не думаю. Не жду подтверждения. Даже дыхание замирает. Я просто двигаюсь. Шаг за шагом, пока не оказываюсь рядом, не обхватываю её, и наши губы не сливаются в поцелуе. Она тает в моих руках, её пальцы впиваются в мою рубашку. Губы сами раскрываются, пропуская мой язык, давая ему исследовать и вкушать.

Медленно мы опускаемся на плед, сплетаясь в объятиях. Я бережно держу её лицо, большие пальцы гладят кожу. Она обвивает руками мою шею, притягивая ближе. Грудь прижимается ко мне, твёрдые соски скользят по ткани. Я обнимаю её за талию и осторожно опускаю на спину, накрывая своим телом.

Её ноги обвивают мои бёдра, прижимая к себе. Тепло растекается по жилам, когда она приподнимает таз, чувствуя мою эрекцию сквозь одежду.

Внезапно она отрывается от поцелуя, тяжело дыша, и смотрит на меня сапфировыми глазами.

— Всё в порядке?

Я отбрасываю прядь с её лица.

Она моргает, касается моей щеки ладонью. Я прижимаюсь к ней, целую кожу.

— Лучше не бывало. — Она тянется к моим губам. — Я хочу этого. Хочу тебя.

Во мне просыпается что-то звериное.

Моя жена хочет меня.

И я собираюсь снова сделать её своей.

Пальцы скользят по её бёдрам, пока не находят подол платья. Собираю ткань