Условия развода - Лара Вагнер

* * *

Над одной из бойниц трепыхается на ветру багровое полотнище из грубой ткани, которое там закрепили. Интересно, почему Шестой принц выбрал именно такой символ? Всерьез считает себя солнцем? Сколько военных и гражданских перешло на его сторону? Что творится сейчас в столице? Ее уже захватили или только собираются? Никто пока не ответит на эти вопросы…

Двое сторожей, ухватившись за толстую веревкиюу, начинают спускать вниз первый мешок с мукой… его подхватывают и отвязывают несколько человек, подошедших под самую стену.

— Давай следующий!..

Вниз отправляются ещё мешки и мешочки с мукой, крупой… Потом корзины с другими припасами. Несколько узлов с тканью просто сбрасываются на лужайку. Полотно и вообще любую ткань тоже потребовали передать. Наверное, с расчетом на то, что пригодится для перевязок ран.

— А винишко будет? — ухмыльнувшись, кричит один из мятежников. — В таких укромных местечках вечно готовят всякие наливки.

— Вина в Обители нет и никогда не было, — сухо отвечает Наставница.

— Как же, знаем мы вас! Ханжи с постными рожами только притворяются. А сами…

Сестры Мирэлла и Оршада переглядываются. Почему-то мне сразу приходит в голову, что этот наглый тип совершенно прав. Однако местным ценительницам напитков для избранных везёт. Дальше эту тему никто из мятежников не развивает. Вероятно, и в самом деле спешат.

* * *

Страсти улеглись, снова наступила привычная тишина. Отряд мятежников убрался, продолжил путь, пополнив свои припасы. Старшие сестры предполагают, что в ближайшем городке они тоже много чем разживутся. Как обычно, поднимают бурю те, кто рвется к власти. А расплачиваются обычные люди… Остаётся надеяться, что Наставница вела переговоры с мятежниками умело и осторожно. Они не забрали последнее, и нам не придется голодать.

— Наставница всё-таки храбрая, — шепчет Джилли. — Терпеть ее не могу. Но вот сама так стоять… и знать что тебя запросто могут подстрелить — ни за какие коврижки не согласилась бы.

— Да, ее есть за что уважать.

— Теперь наверняка придется пахать на огороде и вообще работать ещё больше. Чтобы восполнить потери.

— Что ж поделать. Мы относительно легко отделались.

— Арни, ты не закончила сказку о Черном журавле и герцогине. Дорасскажешь сейчас?

— Это не сказка. Так и было на самом деле… На чем я остановилась?

— Герцогиня зашла в комнату, а там вместо раненого журавля — какой-то красавчик.

— Да, верно. Конечно, герцогиня Иллария была изумлена. Как мог посторонний мужчина оказаться в ее покоях? У нее буквально не было слов, но не от возмущения или гнева. Просто она не могла оторвать взгляда от лежащего перед ней молодого мужчины. Он показался ей самым красивым из всех, кого она за всю жизнь видела. Даже если считать картины и потаенные сладкие сны. Незнакомец потянулся, открыл глаза… откинул одеяло, наполовину обнажив безупречное тело…

— Интересно, которую половину он обнажил? — хихикает Джилли.

— Будем считать, что верхнюю. Что за пошлые усмешки? Не перебивай. Да, точно верхнюю, потому что на его левом плече герцогиня заметила затянувшуюся рану. У журавля рана как раз была в основании левого крыла.

— Доброе утро, моя прекрасная госпожа, — как ни в чем не бывало сказал незнакомец.

— Кто вы? — наконец смогла произнести Иллария.

— Тот, кого вы спасли и о ком заботились столько дней. Я выжил только благодаря вашей доброте и вашему милосердию. Какой-то враг захотел от меня избавиться, пока я пребывал в птичьем обличье.

— Но кто же вы на самом деле?

Незнакомец вновь улыбнулся так, что, казалось, вся комната осветилась лучами неведомого солнца.

— Вы можете по-прежнему называть меня Черным журавлем. Такое прозвище мне по душе.

Иллария не знала, что отвечать на эти слова. В прежние времена оборотни встречались не так уж редко. Почти никто не считал их опасными тварями. И все же приютить оборотня в собственных покоях — это было чересчур.

— Но теперь вы не можете оставаться в комнате возле моей спальни…

— Разумеется, нет, моя госпожа. Я переберусь куда вам будет угодно. Хоть в самую маленькую каморку на чердаке. Лишь бы оставаться в одном доме с вами.

Он чуть приподнялся на своем ложе и поцеловал руку герцогини. Когда алые чувственные губы коснулись ее руки, а длинные черные ресницы дрогнули, словно крылья бабочки…

— У герцогини подогнулись ноги, так ведь? — опять перебивает Джилли.

— Все-то ты знаешь! Такая догадливая. Даже не охота рассказывать эту правдивую историю. Тебе ведь уже известен финал?

— Нет-нет, Арни, не сердись. Продолжай, пожалуйста. Больше не стану перебивать.

— Ладно. Раз ты примерно представляешь, что происходило с герцогиней, то подробности расписывать не буду. Если коротко, то она оставила Черного журавля в замке. Только ради приличия предложила поселиться в комнате на верхнем этаже, под самой крышей. Просторное помещкние прежде пустовала. Теперь хозяйка устроила там роскошное и в то же время уютное гнёздышко. Велела обставить комнату лучшей мебелью, украсить мягкими коврами, гобеленами, гравюрами и дорогими безделушками. Портнихи, которые жили при замке, сшили Черному журавлю множество изящных костюмов…

— А что по этому поводу думал муж?

— Я сама собиралась остановиться на этом моменте. Не обязательно снова перебивать! Герцог был человеком уравновешенным и при этом немного наивным. Он легко принял историю о превращении журавля в человека. Я уже упоминала, что оборотни тогда еще не стали редкостью. Иллария убедила мужа в том, что следует оставить журавля в замке до полного выздоровления. Хотя тот уже превосходно себя чувствовал. В роскошном гнездышке Черного журавля часто собирались гости. Сперва ближайшие соседи, потом начали приезжать гости из столицы. Прошел слух, что герцог приютил у себя искусного музыканта. А Черный журавль и правда замечательно играл на лютне и других инструментах. Сам сочинял чудесные мелодии и песни. Голос у него был просто чарующим, а внешность очаровывала всех ещё больше. Он оказался удивительно милым, любезным и остроумным. Герцогиня Иллария порой даже досадовала на гостей. Внимание Черного журавля доставалось уже не только одной хозяйке… но в любом случае она ни за что не согласилась бы расстаться с возлюбленным. Он дарил ей такие ласки, что женщина считала себя самой счастливой на свете.

Жаль, бесконечно счастье продолжаться не могло. Если милуешься с любовником под носом у собственного мужа, это рано или поздно выйдет наружу. Тем более, когда вокруг полно свидетелей. Как ни таись, правду не спрячешь. Герцог долго не хотел верить, находил оправдания для жены. Но в конечном итоге всевозможные доброжелатели его убедили. Отмахиваться уже нельзя было.

И вот в один роковой для себя день герцог