Адмирал моего сердца, или Жена по договору - Дарья Коваль

всё это время служила ему опорой, как только я приступила и к этой части выполнения своей задачи, очень стараясь наносить заживляющий состав как можно нежнее.

— Откуда они? Шрамы, — поинтересовалась я в какой-то момент.

И сама не знала, кого больше собиралась отвлечь этим вопросом, его ли или же скорее себя. Но в любом случае сработало.

— Этот я получил в своём самом первом сражении, — указал муж на рваную широкую белую полосу над левой частью груди. — А этот, когда однажды мы сошли на берег на вражеской территории, и попали в засаду, — скользнул пальцами чуть выше, указав на другой шрам.

С нанесением заживляющей мази я тоже завершила. Оставалось теперь забинтовать. Взяв в руки широкий бинт, который походил больше на тот вид, что в моём родном мире можно было бы назвать эластичным, я поинтересовалась:

— А этот? — указала на еле заметную черту под правой бровью мужчины.

Он мягко улыбнулся и ответил:

— О, это был самый неравный и заведомо проигрышный бой в моей жизни.

— С пиратами? — предположила.

— С дверью, — улыбнулся ещё шире адмирал.

Я хмыкнула и постаралась не приближаться к нему сильно вплотную, когда пришлось его обнять обеими руками, чтобы совершить первую обмотку вокруг торса, стараясь сделать так, чтоб повязка получилась тугой и не сползла, но и вместе с тем не давила. Как по мне, это финальная часть была занимала самое малое количество времени, и являлась самой безболезненной для него, но по мере того, как утекали одно мгновением за другим, супруг почему-то всё больше и больше напрягался. А к завершению всех моих перевязочных манипуляций и вовсе самый настоящий камень напоминал. Очень горячий камень. От него исходил такой жар, что и мне тоже стало жарко. Хотя, прежде чем окончательно отстраниться, я всё равно сперва задрала голову, взглянув ему глаза, а затем тихонько призналась со всей искренностью:

— Спасибо, — поблагодарила.

— За что? — удивился Аэдан.

— За Зои, — пояснила. — Мы и правда хорошо провели этот день. По крайней мере, до появления твоего вспыльчивого друга императора.

Он кивнул. Проверил надежность крепления устроенной повязки, а затем, как только я вознамерилась снять с него испачканную рубашку, вдруг спросил:

— Что, и правда всё ещё злишься на меня?

Стаскивать рубашку с того, кто выше тебя на полторы головы, та ещё непростая задачка, потому мне пришлось приподниматься на носочки и уже потом хвататься за белую ткань на широких крепких плечах мужа.

— Ещё как, — не стала отрицать.

— Может быть, тогда мне следует задобрить тебя? — помог мне избавиться от верхней части своей одежды.

— Например, как? — отвернулась от него, забирая рубашку с собой.

Но, как отвернулась, так и оказалась повёрнута обратно. А ответом мне стал жадный всепоглощающий поцелуй.

И каким же сладкими были эти мгновения…

Рубашка выпала из моих рук. Шлёпнулась под ноги. Но едва ли хоть один из нас надолго запомнил эту досадную оплошность. Его губы — горячие и требовательные, заставили меня в считанные мгновения забыть обо всём на свете. Я ответила на поцелуй, прижавшись к мужу всем телом, чувствуя, как его руки скользят по моей талии, а внутри меня расцветает приятное тепло. Его дыхание потяжелело, одна из ладоней зарылась в мои волосы на затылке, а я оказалась усажена на столешницу одним рывком, вынужденная обнимать моего адмирала коленями по бокам.

— Так? — прошептал мне на ушко мой искуситель, отрываясь от моих губ, но лишь затем, чтобы затем подарить новый поцелуй, на этот раз в шею. — Или так?

По мере того, как подаренных мне поцелуев становилось всё больше и больше, росло и приятное тепло, зародившееся в моей груди. Оно же, будто магнитное поле, вынуждало раз за разом тянуться навстречу моему адмиралу, обнимать крепче его широкие твёрдые плечи. И я бы непременно забылась во всём этом, но в какой-то момент моя ладонь скользнула вниз по его плечу и задела бинты, напоминая о реальности.

— Подожди! Подожди! — тут же опомнилась я и отодвинулась, как ошпаренная.

Тёмные брови супруга нахмурились, а в глазах отразилось непонимание. Пришлось пояснять:

— Нам же нельзя, — округлила глаза.

— Почему это нам нельзя? — не понял меня Аэдан Каин. — Мы женаты, — напомнил.

— Но ты ранен.

— И что? — не понял он меня и тогда.

Вздохнула. Аккуратно поправила край повязки, который задела.

— Тебе же больно, — посмотрела ему в глаза.

— Нет, — не согласился с моим утверждением муж. — Ты самое превосходное обезболивающее, которое только возможно пожелать и заполучить, — добавил с улыбкой.

И ох уж эта улыбка!

От такой улыбки, как у него, не то что всю мою решимость, самый высокий небоскрёб снести может.

Я на мгновение даже забыла, что нужно ответить.

— Но рана может разойтись, и тогда снова откроется кровотечение, — не сразу, но произнесла я.

— Ты же наложила регенерирующий бальзам.

— Но не зашила, — парировала в ответ.

И напрасно. Муж сперва заметно удивился. Затем призадумался:

— Ты умеешь шить? — прищурился, внимательнее разглядывая меня.

Смутилась под этим проницательным взглядом. И честно созналась:

— Нет.

А он опять улыбнулся.

— Вот и решили.

— Нет!

Чем и заслужила новый внимательный взгляд. Ещё секунда, и его широкая тёплая ладонь соскользнула с моей талии ниже, легла на бёдро и придвинула меня за него ближе к мужчине. Расстояния между нами опять практически совсем не осталось, а он шумно выдохнул:

— Ты что, боишься меня?

Хм…

А это поможет?

И совершенно напрасно я задумалась о чём-то таком, потому что мой адмирал расценил по-своему.

— Обещаю, боли не будет, жизнь моя, — дополнил мягко Аэдан.

Каюсь, до меня не сразу дошло, о чём он. Первые две секунды мысленно я как полная дурочка улыбалась на то, как он меня назвал. А когда всё же дошло, стало поздно. Мои переживающие за здоровье мужа нижние девяносто уже оторвали от столешницы с раковиной, и понесли в… вполне ожидаемо, спальню.

— Нет, я не в этом смысле, — попыталась я вновь запротестовать, да только все мои ёрзанья в чужих объятиях вышли не особо внятными, поскольку я опасалась ими навредить ране, ему должно быть и так было нелегко меня нести. — Я боюсь за тебя. А вдруг я нечаянно задену, где не надо, и наврежу тебе?

— Кто? Ты? Мне? — развеселился мой адмирал.

Ещё десять шагов, и я оказалась мягко опрокинута спиной на постель. Мужчина остался сверху.

И вот тут я ещё сильнее переживать начала!..

— Это как-то очень обидно прозвучало, между прочим, — съязвила нервно, пытаясь его снова отвлечь.

— Только не говори, что ты нашла новый повод обидеться на меня, — нисколько не купился супруг.