Развод. Исправить ошибку - Ари Дале

— Что он тут делает? — шипит бабушка.

У меня глаза на лоб лезут от такой реакции. Но я не успеваю ничего сказать, как Леша отдает мне сына, а сам выходит вперед.

— Нина Павловна, выслушайте мне, пожалуйста, — на секунду замолкает, видимо, ждет реакции от бабушки, которой, в итоге, не последовало. — Я знаю, что совершил самую большую ошибку в своей жизни, и буду всю жизнь вымаливать у Лены прощения за это. Не знаю, простит ли она меня, но сделаю все, что в моих силах для этого, — тяжело сглатывает. — Я не прошу вас поверить мне или принять меня. Прекрасно понимаю, что это невозможно. Прошу лишь не мешать нам. Потому что не сомневаюсь, что смогу сделать свою семью счастливыми. А если вы переживаете, что я снова сделаю больно вашей внучке, то можете забыть об этом. Люди меняются, и я больше не тот идиот, который рискнет отношениями со своей женой. Второй раз одну и ту же ошибку я совершать не собираюсь ни при каких обстоятельствах.

Бабушка опускает взгляд на руку Леши, потом находит мою. Хмыкает, резко разворачивается и снова заходит в кухню.

Леша вздыхает, собирается последовать за ней, но я хватаю его за запястье. Мотаю головой. Передаю ему сына. Моя очередь.

Захожу на простую кухню, которую бабушка оформила в синих тонах. Пожилая, но статная женщина, сложив руки на груди, стоит полубоком у окна возле деревянного стола.

— Баб, — останавливаюсь рядом с ней. — Я люблю его.

Говорю самые важные слова, которые даже Леше еще не озвучивала.

— После всего? — выплевывает она.

— Да, — пожимаю плечами. — Два года прошло. И я, правда, верю, что люди могут меняться, — прохожусь языком по пересохшим губам. — У меня в жизни есть только три самых родных человека. Леша, Сашенька и ты. Не заставляй меня выбирать между вами, пожалуйста, — глаза наполняются слезами. — Ты знаешь, что я тебя тоже очень сильно люблю.

Больше ничего не говорю, просто выхожу из кухни. Но в коридоре мужа и сына не вижу. Нахожу их в гостиной, которая находится напротив. Они сидят на коричневом диване и играющих в машинки.

Как только я вхожу, Леша поднимает голову, вздергивает бровь.

Пожимаю плечами.

Видимо, на моем лице отражается боль, поэтому Леша хмурится. Пересаживает сына на диван, возвращая ему вторую машинку. Встает. Но не успевает сделать шага, как до нас доносится голос бабушки:

— Что вы будете есть?

Год спустя

— Уже выезжаю, — улыбаюсь, снимая халат и прижимая телефон к уху.

— Мы тебя ждем, — в голосе Леши слышна улыбка. — Скажи маме, что мы ее ждем.

— Мама, ждем, — детский голосок сына заставляет меня рассмеяться.

— Все-все, я скоро, — вешаю халат в шкаф, оставаясь в джинсах и белой блузке. — Люблю вас.

— И мы тебя любим, — произносит Леша с особой нежностью, которая предназначается только мне.

Едва успеваю отклонить вызов, как раздается стук дверь. Хмурюсь, мой рабочий день уже закончился.

— Войдите, — произношу громко.

Дверь тут же открывается и на пороге появляется… Людмила. Она выглядит совсем иначе, чем в последнюю нашу встречу. На женщине сейчас длинное молочное платье с рукавом. Струящиеся по плечам темные волосы снова блестят, как и глаза. На губах играет легкая улыбка. Хоть Людмила до сих пор слишком худая, но, по крайней мере, больше не напоминает тень.

— Ой, простите, вы уже уходите, — ее глаза распахиваются, а сама она застывает на пороге.

— Здравствуйте, Людмила. Проходите, — указываю головой на свой стол, стоящий напротив окна.

— Я ненадолго, — она осторожно улыбается. — Просто хотела поблагодарить вас.

— За что? — мои брови взлетают вверх.

— За все, — Людмила сцепляет руки перед собой. — За поддержку. За те слова в больнице. За надежду, которая мне была так необходима. За то, что поговорили с Мишей и заставили его приехать ко мне. В общем, спасибо вам большое за все. Вы мне жизнь спасти, — непролитые слезы застилают ей глаза.

— Как у вас с мужем? — сжимаю крепче телефон.

— Никак, — пожимает плечами. — Он помог мне выбраться из выдуманного мира, в котором я предпочитала находиться, лишь бы не сталкиваться с жесткой реальностью. Отвез меня на кладбище. Был рядом, пока я оплакивала нашего сына. Но нашей семьи больше нет.

Мне жаль это слышать. Но Людмила прошла через многое, и только ей решать, как будет лучше для нее.

— А ваша подруга? — вырывается из меня быстрее, чем я успеваю себя остановить.

— В тюрьме — в глазах женщины мелькает боль. — Ну, я, наверное, пойду. Просто хотела поблагодарить вас, что не оставили меня. — Еще раз, спасибо.

— Не за что. Надеюсь, у вас все будет хорошо, — посылаю ей добрую улыбку.

— И у вас тоже. До свидания, — женщина закрывает за собой дверь, оставляя меня в небольшой прострации.

Вот кого я не ожила увидеть, так это ее.

Эмоции бурлят внутри. Меня словно переносит в то время, когда мне пришлось противостоять ее мужу. Если бы не Леша, у меня бы вряд ли получилось убедить Михаила, что моей вины в гибели его нерожденного ребенка нет.

Я больше никогда не хотела ее видеть этого мужчину, не слышать. Но я рада, что он помог своей жене выбраться из персонального ада.

Подхожу к окну, выглядываю. Людмила как раз выходит на улицу. Но не делает пары шагов, как дорогу ей преграждает мужчина с огромным букетом красных роз. Мне не нужно напрягаться, чтобы узнать Михаила. Все-таки много крови он у меня выпил.

Людмила принимает цветы, и они уже вдвоем идут дальше.

Может, все-таки их история не закончена? Всякое может быть.

У нас же с Лешей все началось сначала, и я не была еще никогда такой счастливой.

* * *

Захожу в тот самый дом, в котором когда-то разрушилась не только наша жизнь, но и Даши с Глебом. Направляюсь в гостиную, откуда доносятся голоса. Застываю в проходе.

Если год назад я думала, что у меня только три родных человека, то сейчас все изменилось.

Вокруг длинного, заставленного едой стола собралась вся моя семья.

Николай Петрович, отец Глеба, что-то бурно обсуждает бабушкой. Тетя Зина ставит на стол тарелку с салатом. Родители Даши нянчат рыжеволосую двухмесячную внучку. Даша и Глеб сидят очень близко к друг другу, держатся за руки и о чем-то перешептываются. Сашенька же гордо устроился на коленях отца. Рядом с ними пустует стул, предназначенный для меня.

— Всем привет, — захожу в комнату.

В ответ тоже раздаются приветствия. Но я нигде не задерживаюсь. Иду прямо к своему мужу и ребенку. Останавливаюсь