После развода. Муж бывшим не бывает - Анна Томченко

— Если ты сегодня не занята, можешь подъехать, переговорим, все обсудим сразу составим, сразу подпишем уже с имеющимися правками.

Выезжать никуда не хотелось, но мне все равно надо было выбраться в город для того, чтобы оплатить поставщикам все счета по работе. Поэтому, в принципе, я не видела никакой проблемы в том, что мы могли бы встретиться где-то после семи.

Кристина ходила сама не своя, слишком нервная от радости и взбудораженная, но я старалась сейчас её не цеплять, пусть находится с детьми, пусть радуется детям.

Сама же собралась и, косо посмотрев на авто, покачала головой, пожалуй, ещё я не готова садиться за руль, да и ребра, несмотря на то, что вроде бы как бы должно становиться лучше, продолжали набрасывать ошмётки боли.

Почти вызвав такси, я все-таки передумала: раз появилась возможность ездить на машине, надо ей пользоваться, а то потом ещё неизвестно, что будет. Закинув сумку на заднее сиденье, я села в тачку и тихонько выехала со двора, предупредила Крис, чтобы никому не открывала, у меня есть ключи, у отца от домофона, как выяснилось, тоже есть ключи, и от сигналки. Но когда я приехала к Градову, и он положил мне новый проект договора, то я сильно призадумалась.

— Почему? — Спросила я у Павла, поднимая глаза.

Он демонстративно вскинул бровь, намекая на то, что ему нужны ещё какие-то факты для того, чтобы ответить на вопрос.

— Он же не хотел ничего отдавать, он хотел судиться, он хотел, чтобы у нас все это затягивалось. Я не понимаю, что заставило Глеба в один момент так резко переменить все своё отношение к ситуации, к разводу в целом.

Паша глубоко вздохнул, набил быстро сообщения на компе, уточнил у меня, хочу ли я чай, если честно, хотелось лоботомию. Но я все же согласилась на ромашковый травяной, и, пока мы ждали, Паша наконец-то соизволил ответить.

— А ты знаешь, иногда так происходит...

— Что приходит?

— Понимание бессмысленного.

Я зажмурилась и тряхнула головой.

— Серьёзно. Бывают ситуации, когда уже бессмысленно доказывать собственную правоту, потому что ты прекрасно понимаешь, что облажался сам, бывает бессмысленно причинять боль человеку, к которому ты испытываешь какие-то тёплые, очень нежные, трепетные чувства, и бывает уже бессмысленно пытаться спастись из корабля, у которого пробито дно. Не можешь возглавить все это безобразие — значит, маневрируй.

— что произошло за это время, которое ему понадобилось, чтобы передумать, — не могла отвязаться я от Паши, но тот пожал плечами.

— Да откуда я знаю, что могло произойти? Это ж вам только кажется, что мужики просто так шутят над женской логикой, но вы же прекрасно понимаете, что у мужской логики шуток тоже не меньше.

Принесли чай.

Невкусный, горчил очень сильно, и даже ложка меда, размешанная в чашке, не помогала.

— Нет, Паш, что-то произошло.

— Я подозреваю, что произошло, то, что ребёнка его обидели. Ииии. Да, кстати, я знать не знал, что он заикается.

Я нахмурилась.

Глеб не заикался.

Я вообще не знаю, почему он сам думал, что он заикается и как Градов об этом был осведомлён.

— Глеб не заикается, — не согласилась я. И снова попыталась отпить ужасно противного чая.

— Это тебе так кажется. А я видел сам приступ, и мне показалось, что это достаточно большая работа над силой воли для того, чтобы никто за столько лет дружбы и сотрудничества не заметил этого и не акцентировал на этом внимание.

Но на самом деле проблема заключалась в том, что я действительно знала, что у Глеба нет заикания.

— Паш, это просто нервное, у него нет заикания. Я знаю, что эта его тема очень напрягала все время, но это не говорит о том, что я сейчас буду тебя обманывать.

Паша усмехнулся.

— А знаешь, в чем здесь дело? Ты за столько лет привыкла к его тембру, к его голосу, и даже если он заикается при тебе, сам того не запоминая, ты этого уже не видишь и не слышишь. А я вот увидел и услышал, когда он понял, что его, ребёнка там обидели. Если честно, отвратная картина.

— Паш, чего он хочет? — Спросила я вполне миролюбиво, желая просто найти ответы на вопросы.

— я не знаю, Лик, если он все отдаёт тебе все, что ты хочешь, возможно, он хочет не прощения даже, а покаяния. И своим выбором он показывает смирение, что он больше не имеет права влиять на твои эмоции, на твои чувства и так далее.

Но я не верила Градову. Было что-то такое неуловимое в его словах, от чего я напрягалась и хотела соскочить со стула, рыкнуть.

— Паш, он что-то скрывает, и ты прекрасно знаешь что, всего лишь ответь.

Но Паша не собирался этого делать.

Он усмехнулся и тихо произнёс:

— В любой ситуации можно найти выход. Всего лишь из-за одной причины — утечка информации. Хочешь знать почему ищи, утечку информации, ищи новые вводные, которые могли повлиять.

53

Глеб

Я сидел, смотрел на высветившееся окошко письма и понимал, что это, это конец, это приговор.

Почему-то мои руки не дрогнули, когда я просто взял и удалил это сообщение из почты и стёр историю с самого компа.

Шандарахнуло давление.

Так что в глазах потемнело.

Утром позвонил Айгуль, попросил Руслана на день, чтобы снова свозить его к врачам, но вместо этого, забрав мальчишку, поехал к своей матери.

— Он твоя зона ответственности, — произнёс я нервно и запальчиво, — на сегодня он твоя зона ответственности, мам.

У матери было странное состояние того, что она хотела и с Ликой не ругаться, и во всем хорошей остаться.

— А что же это, что же получается?

— Ничего не получается, — мягко ответил я— ты должна присмотреть за Русланом. Если у тебя будет на это желание, то не один день.

— Глеб, ты что творишь? Ты что, решил окончательно разойтись с Ликой, раз мальчика забираешь?

Мальчик уже ходил и рассматривал все цветы с горшками в квартире моей матери, ему было любопытно, а вообще Руслан не отличался каким-то особо игривым настроением, всегда он был сдержанным, собранным. И, наблюдая за этим, я все сильнее погружался в собственные раздумья.

— Мам, давай ты сейчас не будешь пока задавать никакие вопросы, и мы просто остановимся на том, что есть сейчас.

— Господи, Глеб…

— Мой телефон у тебя есть в любом случае, звони, но