После развода. Муж бывшим не бывает - Анна Томченко

Суки!

Продажные суки!

Я выдохнул, просто постарался пройти вдоль подъездов несколько раз, чтобы хоть немного голову разгрузить.

Какого черта я ему сделал?

Какого черта он так со мной?

О господи!

Меня трясло и чувство было, как будто бы выблюю сейчас лёгкие. Сел в машину, упёрся лбом в руль. ЕЩЁ для профилактики пару раз долбанулся в него. Горечь стояла на корне языка и заставляла меня все сильнее и сильнее задыхаться.

Черт возьми!

Господи!

Как дебил столько времени ещё не думал и забыл про этот грёбаный тест ДНК. А надо было сразу делать. Надо было хватать Руслана в охапку и везти. Ну нет ведь! Пока жареный петух в жопу не клюнет!

Да какая разница! Даже если бы я сразу узнал о том, что это не мой ребёнок, что бы это изменило?

Это его ребёнок.

И нет, может быть, тогда это что-то и изменило, сейчас это уже ничего не меняет.

Сейчас это значит на одной чаше весов — я изменник и предатель. На другой чаше весов — сын Костя и его поломанная в дальнейшем жизнь. Беременная Дина уйдёт.

Здесь к гадалке не ходи. Я прекрасно понимал ‚ что так оно и будет.

А дальше что?

Я один в этой семье мудло, а окажется ‚ что намного больше.

Нет.

Не надо так.

Здесь вот какая странная психологическая дилемма. Либо я теряю все, либо сын теряет тоже самое, только никому от этого легче не будет.

И давление шарашило по глазам. Хотелось проморгаться. Но я ничего не мог с собой поделать.

Завёл машину. Руки тряслись на руле. Думал успокоюсь, крутился. Раз за разом проезжал центр, который в это время уже был свободен от пробок. Поворачивал.

Уходил на развязках. Снова тормозился. Въезжал в город.

Черт возьми!

Я прекрасно понимал, что надо делать. Это всегда внутренний конфликт. Это всегда через боль. Это всегда через понимание того, что я не просто дерьмовый человек, я ещё и дурак полнейший!

Да, я изменник!

Я предатель!

Я предал свою Лику, девочку с длинной косой. Предал, растоптал, унизил и ничего хорошего мне после такого не должно светить по определению. И вся правда, которая навалилась в один момент: Айгуль, эта, которая сидела сопли размывала по лицу и просила, чтобы я не отбирал Руслана. Все это только добавляло дерьмовости ситуации.

В смысле и чтобы я не забирал Руслана? А она на что надеялась, когда в эту игру ввязывалась? То, что я все узнаю и буду по-прежнему глазками хлопать и на все соглашаться?

Нет.

Нихрена! Дерьмо это все! Не будет такого!

Что будет?

Не знаю. Руслана надо забрать. Забрать, но не Косте тащить.

И вообще!

И никто этого не узнает.

Ни одна живая душа не узнает, чей Руслан ребёнок.

Достаточно!

Хватит разрушенных жизней на одного изменника.

Хватит!

Тайну эту с собой утащу в могилу. Чтобы ни одна живая душа о ней не знала. А значит, Айгуль надо куда-нибудь выпроводить. Да так, чтобы с гарантией. Поручу это дело Градову. Уверен, у него есть инструменты для давления.

Снова ездил по городу. Хотел успокоиться. Но раз за разом только сильнее заводился.

Как он мог со мной так поступить?

Что я ему сделал?

В голове все трещало и казалось, вот, вот кровь хлынет из носа. Но пока держало.

Пока ещё можно было что-то успеть сделать и решить.

Мать звонила бесперебойно. Нервно отвечал ей. Рычал. Она спрашивала, что же теперь делать с Русланом, а я отбрёхивался одной короткой фразой.

— Воспитывать.

Я уверен ‚ что Айгуль сейчас рванёт к ней. Да только ничего не добьется.

Позвонил Паше, попросил несколько бойких ребят поставить возле дома матери, чтобы никого не пускали. Никого! Мне сейчас не нужно было никаких внезапных стечений обстоятельств. Ничего!

Материться хотелось. Напиться хотелось. Но я колесил по городу. Тормозил на светофорах.

Думал.

Думал.

Думалку всю сломал и все-таки, не выдержав, развернулся и поехал.

Быстро пронёсся мимо нового ЖК Идель-Тауэр. Надо будет Кристине здесь квартиру купить.

Может сама купит, но лучше я.

В конце концов, я отец или хрен собачий? Что ребёнка своего обеспечить не могу?

Могу.

Снова давление и перед глазами круги разноцветные. Настолько яркие, что жмурился, чтобы только не чувствовать этого. А когда затормозил возле дома, то еще шесть или десять минут сидел и выдыхал. Постарался подобрать нужные слова, чтобы просто узнать, какого черта? Что я такого ему сделал?

Не подобрал. Вышел и направился к подъезду. Залетел на этаж позвонил в дверь.

— Папа?

Сомнение, непонимание, слишком много удивления.

— Тамбовский волк тебе папа. — Хрипло выдохнул я и замахнувшись, втащил в пятак.

55

Глеб

Рома завалился назад, растерянно взмахнул руками.

— Какого хрена? — Рявкнул он, пытаясь удержать равновесие, но я шагнул внутрь и снова замахнулся.

— Это мне у тебя надо спросить, какого хрена?

— Да что происходит, твою мать. — Зарычал Рома, бросаясь на меня, но вместо этого я перехватил его за руку и дёрнул на себя со всей силы, стараясь вывернуть запястье.

— Это ты мне ответь. Какого хрена подложил под меня девку?

И осознание скользнуло в глазах, а потом злая ехидная усмешка расплылась по губам. Хохот, который наполнил квартиру, заставил меня поморщиться.

— Весело тебе? Наверное смотрел, как я со всем этим корячусь и радовался? Да? — Произнёс я, отталкивая от себя зятя.

Как он мог?

Что я ему сделал?

— Я просто думал, когда же вся эта история развяжется... — Хохотнул Рома, зажимая нос пальцами, из-за этого последние фразы были гнусавыми.

— Я тебе что сделал? За что ты так поступил? Ты нахрена эту девку подсунул?

Рома покачал головой.

— А ты не знал, какие проблемы в семье происходят. Я-то эти проблемы умело решал. Только вот ты бесился. Тебе было невдомёк ‚ что все это надо прекратить.

Выпроводить к чёртовой матери дочку с зятем и с детьми. Нет, все на поводу шёл.

Как так, там доча плачет? Что там мама говорит? А папа главный в семье. А зять-так хер сбоку.

Рома сделал несколько шагов и упал на диван. Я двинулся следом. Кулаки чесались. Придушить хотелось поганца.

— Только вот я все прекрасно видел. И то, что эти две клуши перегибают и то, что у них на двоих один мозг остался. Только я, в отличие от тебя, никогда не страдал лишней моралью. Если жена ушла в себя, то