Твои условия - Лина Мур

— Михаил, — возмущаюсь я.

— Ладно, — он закатывает глаза и показывает на отца. — Ты застегни брюки. А ты, Лейк, найди более уединённое место. Мы здесь едим. Но если вы будете продолжать, то мне станет очень завидно, безумно, и я сделаю нечто очень плохое с твоей дочерью, Доминик, прямо у тебя на глазах. К примеру, я уговорю её снять трусики и брошу ими в тебя, и ты узнаешь, насколько они мокрые.

— Мика, это отвратительно! — возмущается отец, жмурится и мотает головой, но отпихивает от себя руку Лейк и, видимо, действительно застёгивает брюки, судя по его дёрганым движениям под столом.

— Теперь ты знаешь, как я себя чувствую, — смеюсь я.

— Что у вас происходит? — Роза опускается на стул слева от меня, а Деклан справа от Михаила.

— Ничего, обсуждаем церемонию и вашу свадьбу. Удивительно, что вы ещё не убили друг друга, — говорю я.

Роза бросает на меня злой взгляд, а Деклан доволен настолько, что кажется, он сейчас взорвётся.

— А вы меня прикроете, если я убью главу ирландской мафии? — задумчиво спрашивает Роза. — Я придумала уже столько вариантов его убийства, что могу продавать сценарии за приличные деньги.

— Если ты изменишь слово «убить» на «трахнуть», то это будет больше похоже на правду, — усмехается Михаил.

Роза сразу же краснеет.

— Мика, — шипит она.

— Спасибо, хороший человек, — смеётся Деклан и показывает язык Розе, а она ему.

— А тебе вместо того, чтобы имитировать желание насолить ей, следует признать, что она забралась глубже тебе под кожу. И ты хочешь показать ей, что ты не полный придурок, каким кажешься. Вероятно, у тебя есть своя драматичная история о том, как ты потерял любимого человека, и своими поступками пытаешься сначала привязать её, подсадить на себя, а потом открыться. Но было бы намного проще и менее проблематично, если бы вы оба просто признали, что вас влечёт друг к другу. Но вы боитесь в очередной раз потерять веру в любовь, верность и счастье для вас обоих.

За нашим столиком повисает молчание. Я перевожу взгляд с Розы на Деклана, и рты обоих приоткрыты от шока, папа сдерживает хохот, а Лейк, как и я, возбуждённо ждёт продолжения. Но вот Михаил, оставшись безразличным оттого, что бросил просто чёртову бомбу, просит принести ему и мне воды. Я удивлённо приподнимаю брови.

— Не хочу, чтобы в неподходящий момент, когда я буду внутри тебя, ты почувствовала себя плохо, — пожимает плечами он.

— Так, ты перестал мне нравиться, — Деклан указывает на Михаила, вернувшись, видимо, в своё нормальное состояние.

— Мне тоже, — кивает Роза. — Ты не можешь говорить вот такое за столом и уж точно нам.

— Почему же? — ухмыляясь, Михаил откидывается на спинку стула, — Это правда. И я не вижу причин, чтобы подыгрывать вашей имитации ненависти друг к другу. На самом деле это всё уничтожает вас, ведь таким образом вы причиняете друг другу боль, задеваете свои незащищённые раны и делаете лишь хуже. Нет ничего ужасного в том, что вам хочется обоим двигаться дальше и оставить в прошлом свои раны. Это даже очень хорошо для такой ситуации. Но если вы оба мазохисты, то продолжайте в том же духе.

— Я пойду и возьму себе напиток в баре. Ты меня бесишь, Михаил Фролов, — фыркнув, Роза встаёт, и её примеру следует Деклан.

— Согласен. Это было абсолютно невежливо.

И они вместе уходят, делясь своими возмущениями по поводу слов Михаила. Это так весело.

— О-о-о, нет, даже не думай, — говорит отец, когда Михаил переводит на него взгляд. Это тот самый взгляд, который явно не сулит ничего хорошего, а точнее, разбор по косточкам моего отца. И разве это не привычка Мигеля? Он так же делал. Он легко всех читал, чётко указывал на болезненные точки и давил туда, чтобы помочь. Это всегда было в нём.

— Раз ты сегодня такой красноречивый, то, может быть, поговорим о вас? — прищуривается отец, показывая на меня и Михаила.

— Давай, Домми. Хочешь поговорить о нас, я не против. Что ты хочешь знать? Серьёзные ли у меня намерения? Да. Очень. Трахаю ли я твою дочь? Да. Часто. Секс с ней потрясающий. Изменяю ли я? Ты уже знаешь ответ — нет. Хочешь поинтересоваться моими дальнейшими планами? Пожалуйста, я ничего не скрываю. Я собираюсь убить Павла, как и всех последователей Грега, а затем женюсь на твоей дочери. Кольцо у меня уже готово. Далее, я буду трахать её так долго, пока она не забеременеет от меня. Затем ещё и ещё, столько раз, сколько мы захотим. Есть у тебя ещё вопросы ко мне?

Прикрываю глаза, ощущая, как мои щёки горят, а папа таращится на Михаила. Его честность порой обескураживает.

— Кажется, он тебя сделал, засранец, — смеётся Лейк.

— Ну, Домми, давай. Теперь поговорим о тебе?

— Нет.

— Почему же…

— Мика, просто заткнись, идёт? Заткнись и дай мне выпить, а не читай мне нотации о моих страхах и подобном дерьме, — злобно шипит отец.

— У Лейк нет родителей, и кто-то же должен защитить её от тебя. Так что, — Михаил ведёт плечом и окидывает взглядом уже полностью заполненный гостями зал, а затем останавливается на отце. Тот делает большой глоток виски и исподлобья смотрит на Михаила с ярым желанием придушить.

— Это тебя не касается.

— Как я уже и сказал, то меня это касается. Твоя любовница, прости, Лейк, но пока ты именно вот это слово.

— Ничего, я в порядке, — пожимает плечами Лейк.

— Беременна от тебя. Ты хочешь этого ребёнка и далее…

— Боже, ты не отвалишь, да?

— Нет. Я должен знать. Все мы должны знать, так как Лейк некому защитить, но есть мы. Так что я тоже хочу знать о твоих планах.

— Ты портишь мне сюрприз, — шипит отец. — И ты знаешь, о моих планах. Ты там был, когда я рассказал тебе о них.

— Это правда, и я посоветовал тебе, что сделать? Как можно быстрее провернуть это, но ты отложил. А когда ты откладываешь, то начинаешь сомневаться и не делаешь этого. И я точно заметил, с какой грустью Лейк смотрела на церемонию Роко и Дрона, и сколько боли было в её глазах, сколько сомнений в том, что она достаточно хороша для тебя. Ты же знатный кобель. Так что я делаю вывод о причинах её постоянных выдумок для тебя жаркого секса. Её руки в твоих брюках и её напускного веселья, она боится, что если ты не будешь затрахан до смерти, то свалишь. Ты найдёшь кого-то ещё, вот её главный страх — потерять тебя. Она даже готова была отказаться от материнства и убить невинного ребёнка, но быть с тобой. И я считаю, что сегодня как раз тот день, когда ты должен сделать серьёзный шаг вперёд, а не откладывать его.

Напряжение за нашим столиком хоть режь ножом. Оно настолько ощутимо, что я ёжусь. Михаил перегнул палку? Отец едва сдерживается, чтобы не врезать ему. Ярость и гнев сверкают в его глазах, но затем он словно сдаётся и отступает.

— Ненавижу тебя, — шепчет отец, качая головой.

— Говори, — требует Михаил.

— Что происходит? — Лейк испуганно смотрит на отца.

— Я хочу на тебе жениться. Я собираюсь это сделать, но кое-кто мне всё обосрал. Я думал, что сделаю предложение чуть позже, когда мы разберёмся с этим дерьмом Грега, но снова кое-кто влез, и всё мне обосрал. Поэтому я хочу жениться на тебе добровольно. Я люблю тебя, и тебе не нужно всего этого делать, потому что это мне неважно. Мне важно то, как я себя чувствую рядом с тобой, — выпаливает на одном дыхании отец, а затем снова злобно смотрит на Михаила. — И у меня нет кольца, так как оно дома, потому что кое-кто всё же влез и всё обосрал мне.