Золушка для идеального босса - Анна Лапина

в одном блюде. Стейки. Для мужчин. Ариэла и Урсула Вольдемаровна решили попробовать себя в вегетарианстве. И Урсуле даже понравилось. А вот Ариэле запретили во время беременности в вегетарианство отдаваться.

Но после того, как Сева заносит продукты, он вновь уходит. Целует, правда, на прощание, но все же оставляет меня одну.

Это слегка расстраивает, ведь хочется подольше быть с ним, но, с другой стороны, нам торопиться некуда. То, что он сразу же не тащит меня в кровать, много говорит о его воспитании и о серьезности его намерений.

Утром просыпаюсь рано от звонка в дверь. Накинув халат, тащусь к двери и, взглянув в глазок, открываю Севе, который стоит с пакетами в руках.

— Доброе утро! — приветствую его, пропуская в квартиру.

— Доброе, Золушка, — отзывается, скинув с себя обувь и направившись на кухню. — Я с тобой скоро стану соблюдать режим, — хмыкает, поставив пакеты, и… резко обернувшись, притягивает меня к себе, потому что все это время я шла за ним, не понимая, откуда с утра в этом человеке столько энергии. — Хотел тебя сам на работу забрать, — признается, обняв меня за талию. — Соскучился…

— И во сколько ты встал? — хмыкаю.

— Полчаса назад, — отвечает. — Из-за того, что днем работа пошла, то стал засыпать нормально. Высыпаюсь, могу хоть в пять утра встать!

— А головные боли? — уточняю обеспокоенно.

— Стал высыпаться — они меньше стали.

— Если что, могу и массаж сделать… — предлагаю, поиграв пальчиками перед его лицом. — Опять.

— Ты лучше садись сейчас и ешь, — разворачивает меня к столу и насильно усаживает. — У нас сегодня очень важное дело. Работы очень много! Будет много, но приятно, — загадочно тянет. — Я в обед отлучусь на несколько часов. Поработаешь сама. Хорошо?

— Ладно, — растерянно отзываюсь, достав из пакета лоточки с завтраком. — Что-то важное? В расписании ничего такого не было, — спрашиваю, принимая от Севы вилку и протягивая ему второй лоток с оладьями и вареньем.

— Личное.

— Что именно?

— Потом. Сейчас это сюрприз, — отвечает и кусает оладушек, запив его кофе, явно чтобы просто заткнуть себе рот и не отвечать на мои вопросы.

Странный.

Но слово “сюрприз” отчего-то приятно греет душу.

Хмыкнув, принимаюсь завтракать, решив отложить пока свои вопросы.

После завтрака одеваюсь, привожу себя в порядок, и мы выезжаем на работу.

Но уже в офисе меня ждет первый сюрприз, когда вместо кабинета Севы мы идем в совершенно другом направлении.

— Куда мы? — растерянно спрашиваю Севастьяна Марковича, с опаской следуя за ним.

Не нравится мне эта его улыбка дьяволенка. Он улыбается так, словно затеял грандиозную подлянку.

Искренне надеюсь, что не мне.

— Работать, — коротко отвечает.

— Но…

— Посмотрим материалы, — отвечает он и открывает мне дверь, пропуская первой в огромный цех.

М-да, ответы я точно не скоро получу.

Вхожу в цех, чувствуя, что Сева идет за мной. Оглядываю огромное пространство, пытаясь понять, что мы здесь должны делать. С одной стороны стена, вдоль которой расположены образцы тканей, всякой фурнитуры и других материалов, а основная часть рабочих занята около станков. Кто-то шьет, кто-то молоточком бьет, кто-то режет…

Не совсем разбираюсь в этих процессах, но выглядит масштабно и даже немного страшно.

Стоит кому-то из работниц увидеть Севастяна Марковича, и по цеху проходится шепоток. Кажется, что работа замирает с его появлением. Все затихают и замирают при виде него.

Как и я, когда вижу, как в нашу сторону идет Жанна в окружении дочерей.

— О господи! — выдыхаю тихо, обернувшись к Севе в надежде, что он согласится уйти.

— Я рядом, — отвечает он, на секунду коснувшись моей спины и толкнув чуть вперед. И тут же включает в себе строгого босса. — Жанна, добрый день! Решили сами спуститься. Посмотреть текстиль и фурнитуру.

— Севастьян Маркович! Элла… Доброе утро! Добро пожаловать! — переводит взгляд на меня. — Присаживайтесь. Сейчас все принесут! — отвечает она, взмахнув рукой в сторону дивана, а другой рукой подав знак рабочим.

Несколько девчонок, что трудились у станков, подрываются, готовясь выполнить поручение вышестоящего начальства.

— Жанна, разве это не ваши обязанности? — хмыкает Севастьян Маркович. — В обязанности станочниц не входит носить что-либо. Они занимаются производством макетных образцов, — говорит ей мягко, но в каждом его слове слышится власть и сталь. — Зачем вы их от работы отвлекаете? Мы с Эллой не спешим. Подождем, пока вы принесете. Не переживайте, — под конец одаривает ее улыбкой.

— Хорошо, Севастьян Маркович, — натянуто отвечает мачеха, схватив Дризеллу за руку и потащив с собой.

— Анастасия, сделайте мне кофе, — бросает он оставшейся из моих сестренок. — Элла, ты будешь что-то?

Побаиваюсь я.

Плюнет мне в стакан!

Оно мне надо?

— Нет, спасибо, — отзываюсь и ловлю на себе взгляд.

— Ах, да! После того, как сделаете мне кофе, Анастасия, сходите в кофейню за водой для моего ассистента, — бросает Сева, даже не взглянув на нее. — Я уже сделал заказ. Нужно забрать.

— Хорошо, Севастьян Маркович, — отзывается она нехотя, но сопротивляться боссу не может.

Развернувшись, идет в сторону кофемашины, оставляя меня с Севой наедине.

— Она же воду мне отравит, — шепчу ему, напряженно оглядываясь по сторонам.

— Не отравит. Бутылки специальные. Если вскрыть и что-то сделать, будет понятно, — отвечает он. — Пломба. Ничего с твоей водой она не сделает.

Все равно пить не буду! Лучше от жажды умру, но ничего пить из их рук не буду! Никогда!

— Зачем ты это делаешь? — продолжаю шептать, нервно оглядываясь по сторонам.

С сестренок станется из лука или пистолета в меня выстрелить. После того, как я решила пойти против семьи и открыто это объявила, отчего-то боюсь находиться в одной комнате с Жанной и ее дочерьми.

— Я вчера с Альбертом встречался, — произносит он тихо, усаживаясь на диван. — Мы заезжали к одной очень приятной женщине в гости поболтать о тебе. Она пирожками нас накормила! Такой еще компот вкусный дала… — рассказывает как и в чем не бывало.

— Ты ел пирожки с компотом? — удивленно выгибаю бровь, потому что эта картинка в моей голове не генерируется совсем.

Севастьян Маркович в своих дорогих костюмах — и пирожки… Невозможно!

— Да. Очень вкусно было! У нее были мои любимые — с картошкой и зеленью!

— Но ты ведь интеллигент! — произношу, пораженно сев рядом. — А компот и пирожки это… что-то…

— Глупости! — взмахивает рукой. — Я такой же, как все. И пирожки люблю, и компоты. Я что, по твоему мнению, сразу с золотой ложкой родился? Мои родители одно время от копейки к копейке жили, когда Емельяна лечили. Перебивались как могли. Когда я родился, было уже полегче, но все равно не так, как сейчас, поэтому я такой же, как и