Два Альфы для Омеги - Эльвира Осетина

— Это отличная идея, — ответил он и начал меня перемещать на середину кровати.

Я тут же забеспокоилась и опять на автомате заскулила. И было уже плевать, как это выглядит. Мне было просто страшно покидать объятия мужчины.

— Маша, всё хорошо, я рядом, просто положу тебя сюда, и всё. Мы с Тимом тебя обнимем, и ты поспишь, — начал говорить мне он, когда я уже всерьез забеспокоилась о том, что он хочет оставить меня совсем одну.

Но когда мой второй муж лег совсем близко и обнял меня, прижавшись всем своим горячим и большим телом, я сразу же прекратила нервничать. Потому что теперь я была на своем месте.

Я постаралась облизать ему всё лицо и тоже получила поцелуй в нос, а затем и тихое:

— Детка, обращайся в человека, и мы будем целоваться уже всерьез.

Ах, если бы я могла, я бы мигом обернулась. Но меня что-то удерживало от этого шага.

Матвей же перевернул меня к себе лицом, посмотрел в глаза и начал тихо спрашивать:

— Как тебе моя комната подростковая? Мама даже менять ничего не стала. Мы уехали, когда нам исполнилось по восемнадцать, и так больше и не возвращались сюда. Круто, да?

Я лишь могла фыркнуть, но в душе удивилась. Это же больше пятидесяти лет прошло, а родители до сих пор хранят вещи своих уже совсем не маленьких детей?

Это было очень необычно и трогательно…

Я почему-то относилась к родителям моих альф холодно, узнав, что они фактически выдворили своих детей на улицу.

Но сейчас стала понимать, что всё было не так плохо, как мне казалось.

Матвей же начал рассказывать мне о группах, которые любил слушать в молодости, и даже поведал о том, что они с Тимофеем тоже в одно время создали свою группу и ездили по миру с концертами. Но это длилось всего десять лет, а потом им надоело этим заниматься, и они свернули свою деятельность.

— Слишком хлопотное это дело, — рассказывал уже Тимофей. — Приходилось в группе иметь полукровок, чтобы они могли договариваться о концертах с людьми. С нами дела люди боялись иметь. Слишком сильно наша аура на них действовала.

— Хотя на концерты народ приходил с удовольствием, — добавил Матвей. — Но мы там на сцене были. И специально старались близко к людям не соваться. Держали дистанцию.

Мне так и хотелось спросить: а как же бизнес, логистика?

И Матвей, видимо поняв вопрос в моих глазах, а может, просто догадавшись, ответил:

— Бизнесом тогда занимался нанятый нами полукровка. Но этот гад начал приворовывать, и мы чуть не разорились. Пришлось быстро сворачивать всю свою концертную деятельность и возвращаться в серые скучные будни.

— Хорошо, что мы успели неплохо подзаработать на концертах и почти все эти деньги вложили обратно в свой бизнес, чтобы вернуть ему жизнь, — добавил Тимофей.

— Но опыт был интересным и веселым, — с ностальгией вздохнул Матвей и зевнул.

А я попыталась представить, какими бы они были на сцене, и поняла, что вполне себе красавчики. И очень даже вписываются.

Вот бы посмотреть видеоклипы с их музыкой… Наверняка ведь снимали что-то.

Парни замолчали, прижавшись ко мне плотнее, зарывшись пальцами в мою шерсть, и оба закрыли глаза. Кажется, они утомились от рассказов, а может, еще сами до конца не восстановились после боя.

А мне опять стало грустно. Я только-только забыла о случившемся, пока прислушивалась к их рассказам о прошлом, и опять всё перед глазами встало.

И то, как они оба, бездыханные и все в крови, упали рядом с оторванной головой Чернова. И потухший взгляд Ады.

Кажется, я опять заскулила, потому что мужчины чуть сильнее прижались ко мне, и я услышала голос — это тихо напевал Тимофей. Он лежал за моей спиной, исполнял обычную детскую колыбельную и потихоньку вливал в неё свою силу, которая подействовала на меня успокаивающе.

Я сначала один раз зевнула, потом второй и начала погружаться постепенно в сон.

И вдруг оказалась в знакомом помещении.

Это был мой спортивный зал, где я тренировала учениц. Даже на полу остались лежать не убранные кем-то перчатки.

Я по привычке начала ходить и поднимать их, чтобы положить в шкафчик.

Но затем услышала, как кто-то постучался.

На автомате крикнула, чтобы входили, и, когда обернулась, увидела миниатюрную молодую блондинку лет двадцати, она стояла на пороге и заглядывала в приоткрытую дверь.

— Извини, можно? — спросила она.

Я с удивлением кивнула. Среди моих учениц я её точно не помнила. Новенькая, видимо?

— Проходи. Хочешь записаться на курсы самообороны? — спросила я её.

— Нет, — почему-то отрицательно покачала она головой.

— Кого-то ищешь? — удивилась я.

— Нет. Я пришла поговорить, — дружелюбно улыбнулась она.

— О чем? — не поняла я.

— О тебе, — ответила девушка, — обещаю, что надолго тебя не задержу. Может, присядем?

Она спокойно прошла к двум стульям, появившимся посреди зала, и села на один из них.

Я пожала плечами и решила пообщаться с девушкой. Она не выглядела как-то опасно и на психопатку вроде тоже не была похожа. И вообще располагала к себе. Чувствовались в ней природная нежность, женственность и мягкость.

От неё так и веяло уютом и любовью. Хотелось хоть немного погреться рядом.

Я подошла и села напротив.

— О чем ты хотела поговорить со мной? — спросила я её.

— Меня зовут Лилия, — начала она.

— Мария, — кивнула я.

— Я мама Матвея и Тимофея.

Глава 19

— Э-э-э, приятно познакомиться, — только и смогла сказать я, а в голове тут же завихрились воспоминания минувших дней.

Черт… и как я могла забыть о том, что случилось? Что я стала оборотнем-омегой и завела себе двух альф?

— Ну как, вспоминается? — улыбнулась моя свекровь… или кто она мне?

— Вспоминается, — помрачнела я, потому что ничего хорошего воспоминания мне не принесли, только головную боль и усталость, а еще нежелание дальше общаться с этой уже далеко не девушкой, а, наверное, бабушкой?

Когда она родила Матвея с Тимофеем? Сколько ей было? Ну как минимум ей лет девяносто точно есть. А то и больше.

Родила…

О боги, я схватилась за свой живот, а он вдруг стал огромным.

Какого…

Как я могла забыть?

Я почувствовала мягкие толчки и с ужасом посмотрела на свою свекровь.

— Что происходит? — просипела я.

— Ты забыла, что скоро у тебя появятся щенки, — спокойно ответила мне девушка.

— Не щенки, а дети! — почему-то зло рявкнула я, опять почувствовав уже более сильные толчки.

— Дети, — спокойно кивнула Лилия, продолжая безмятежно улыбаться. — Как ты их назовешь? Уже имена