Холодная мечта - Анастасия Пырченкова

Я сжала крепче его ладонь. Чтобы он знал, что не одинок.

— Или бы ты погиб вместе с ней, — противопоставила, покачав головой, вновь глядя на него. — Знаешь, я только недавно это поняла, благодаря твоему брату. Мы не можем изменить прошлое, но в наших силах жить дальше так, чтобы смерть наших близких не была напрасной. Жить не только за себя, но и за них.

— Что ж, теперь понятно, почему ты так тянешься к моему брату, — вздохнул он. — Хотя, надо сказать, что ты первая, кого он вообще пустил в свою жизнь со стороны. Чтоб ты понимала, даже меня он к себе никогда не подпускал настолько близко. Появлялся по необходимости и исчезал, когда пропадала надобность. Но и в такие редкие моменты мы с ним едва ли перекидывались парой фраз.

— Печально это, — вздохнула. — А ты не думал, что ему тоже не просто? Что он как и ты переживает потерю родителей. Просто ты можешь себе позволить погрузиться в горе, а он — нет. Ему нельзя проявлять слабость. И поговорить не с кем. Ты сам-то пытался с ним общаться?

Максим ответил не сразу. Отвернулся, уставившись перед собой.

— Он сразу после этого закрыл меня в интернате без права покидания его даже на каникулах.

— Он тебя защищал.

— Я знаю. Только он забыл спросить меня, нужна ли мне эта защита.

— Зачем, если и так понятно, что бы ты выбрал? — поморщилась и решилась признаться ещё кое в чём. — После смерти Кости я подалась во все тяжкие. Разругалась с родителями, почти не бывала дома, примкнула не к самой лучшей компании, постоянно рисковала здоровьем. Ментам пару раз в руки даже попалась. И знаешь, сейчас, возвращаясь назад, я была бы рада, если бы твой брат вмешался сразу и запер меня где-нибудь здесь изначально. Тогда бы не пришлось моим родителям страдать вместе со мной.

Желательно с собой, но о таком приходилось только мечтать, к сожалению.

— Я мог бы ему помочь.

— А ещё пострадать, возможно, что и умереть. Сам сказал, что испытываешь вину за смерть матери. А Северьян бы испытывал вину за смерть всех вас, так получается? Ты действительно готов его обречь на такое?

В темноте чужое лицо не особо было видно, несмотря на свет наших фонариков, но показалось, Максим задумался над моими словами. Правда, как оказалось, если и задумался, то совсем не о том, на что я его толкала.

— Ты его так защищаешь… — протянул.

И я как-то растерялась.

— Просто пытаюсь поставить себя на его место.

Так себе оправдание. Вот и Максим не особо им проникся.

— Ну да, — хмыкнул. — Смотри не влюбись только в него, как все те дурочки, — кивнул в сторону костра.

— П-ф, даже не думала, — отмахнулась от такого совета.

А у самой в памяти возникло лицо блондина с хитрым прищуренным взглядом и открытой улыбкой, от которой моё сердце всегда начинало биться чаще. Всё-таки очень красивый и обаятельный он мужчина. Но и я не идиотка, чтобы не понимать, что такой, как я, с ним рядом не место. Мы слишком разные. Да и не видит он во мне девушку. Так что влюбляйся, не влюбляйся, итог един.

— Вот и отлично, — кажется, облегчённо вздохнул Максим.

И я не удержалась от уточнения.

— А если бы влюбилась, то что?

— Я бы тебе посочувствовал. Или забыла, как закончила наша мать?

И я передёрнула плечами от прошедшего по спине холодка. С другой стороны:

— Всё равно когда-нибудь умру. Костя вот погиб в простой драке. Я могу завтра погибнуть из-за пьяного идиота за рулём. Что же теперь, не ходить никуда?

— Я просто предупредил, решать тебе, — не стал ни соглашаться с моими словами Максим, ни отрицать их.

Верно. Мне. Только соглашаться не с чем. Вот и направилась дальше, оставив его последние слова без ответа.

Больше мы не говорили тем вечером. Казалось бы, Макс меня избегал, а я и сама не спешила искать его общества. И не столько от разговора, сколько из-за бросаемых им иногда взглядов на меня. Почему-то я чувствовала себя виноватой в такие мгновения. И вот кто бы мне объяснил, почему?

Глава 25

Остаток ночи прошёл довольно весело. Правда я общалась с кем угодно, но только не с братом блондина. Если остальные и заметили напряжение между нами, то не показали этого. В свои комнаты мы тоже все вернулись беспрепятственно. А вот утром на зарядке пришло время расплаты за самодеятельность — пять кругов вокруг построек лагеря. Это была месть: красивая и изощрённая. Последний круг я уже практически доползала на животе. Так и упала на спину возле Зои.

— Н-да, — прокомментировал это безобразие знакомый мне голос.

Подскочила на ноги в считанные секунды, чтобы тут же ошалелым взором уставиться на Северьяна.

— А ты чего здесь делаешь?

— Да вот заехал брата поздравить, а тут вы… бегаете, — ухмыльнулся он. — Тяжко? — поинтересовался следом, одаривая меня весёлым взглядом. — Ничего, сейчас мы это исправим.

И ведь исправил же!

В наказание за самовольную отлучку из лагеря и распитие запрещённых напитков всем были назначены общественные работы. Нам с девочками досталась уборка коридоров и гостиной нашего этажа, а парням — уборка территории. Не так уж и плохо. Могло быть хуже. Так что следующие два часа мы мыли окна и полы, протирали пыль, пылесосили. А пока занималась делом, всё думала.

Зачем Северьян вернулся? Только ли ради подарка Максу? Ведь наверняка подарил его ещё вчера. И сам же вчера сказал, что у него дела в городе. Или что-то случилось? И Макса я не видела ещё сегодня, кстати…

Стоило о нём подумать, как на лестнице появилась наша пропащая душа. За ним следовал его хмурый брат. Конечно же, девчонки тут же забыли о работе, глядя на того, кому принадлежал лагерь. Блондин, заметив взгляды женской аудитории, улыбнулся так, что даже у меня сердце сбилось со спокойного ритма, а собственные губы поползли в стороны в ответной улыбке. Заметив которую, Северьян тут же нахмурился и отвернулся.

Ну и пожалуйста, не больно-то и хотелось!

Хотя по-прежнему, как и раньше, неприятно. Ну, подумаешь, кто-то и правда решит, что мы любовники. Не в первый раз. И вообще мне уже восемнадцать, имею право спать, с кем хочу. А то, что в школе учусь, так это временно. В любом случае ведь не обязательно же меня теперь сторониться? А ещё… Почему меня так постоянно клинит на его отношении ко мне? И