Недотрога для хищников. Единственная для двоих - Олеся Рияко

И, кажется, Рину́ принял это за положительный сигнал, потому что тут же углубил поцелуй — его тёплый, влажный язык провёл по моим губам. Ловко размыкая их, скользнул внутрь и огладил нёбо.

Киранец сладко застонал и чуть отстранился. Прошептал на таких низких вибрациях, что у меня крупные колкие мурашки рассыпались по плечам.

— Ты такая вкусная, Ив… Хочу тебя ещё…

Я и пискнуть ничего против не успела, как он снова завладел моим ртом. Но теперь куда увереннее и совсем... совсем не невинно.

Одна его рука легла на мою талию и жадно притянула к нему, другая осталась на голове. Ловкие пальцы Рину́ нырнули в волосы и прижались к затылку, чтобы не позволить мне отстраниться даже на миллиметр. Киранец не просто целовал меня, он увлечённо ласкал мои губы и язык, касаясь их, нежно прикусывая, и это было так головокружительно!

В том смысле, что от его поцелуя у меня действительно зашумело в ушах и начала кружиться голова. Я каждой клеточкой тела ощущала, как он хочет меня целовать, как сильно ему нравится то, что происходит... Мои ноги так дрожали от волнения, что вот-вот могли меня подвести — подкоситься и уронить в его объятия.

Да. Для меня это был далеко не первый в жизни поцелуй. Но никто и никогда не целовал меня так. С таким упоением и страстью, словно я не простая соседская девчонка, Ив Монтгомери Сандерс, а не меньше чем богиня, сошедшая с небес, чтобы поощрить своим вниманием этого смертного киранца. Он касался меня нежно и страстно. Порывисто, словно едва сдерживая себя, чтобы не сорваться в эту бездну своих желаний окончательно.

Я потерялась в этом чувстве… Казалось, что нет ничего более дурманящего сознание, чем желание мужчины, во много раз превосходящее твоё собственное, но которое он держит в узде. А затем большие горячие ладони жадно обхватили мои бёдра и медленно скользнули вверх, под влажную майку, чуть царапая нежную кожу шершавой поверхностью ладоней и согревая. Безоговорочно согревая её, озябшую, покрывшуюся мурашками от волнения. Осторожно очертили полукружия тяжёлой груди и немного сжали её, словно оценивая, насколько идеально она в них помещается.

Тёплые губы коротко, будто на пробу, коснулись изгиба моей шеи, а следом острые зубы нежно прикусили кожу и тут же по месту укуса, успокаивая, прошёлся влажный, горячий язык… Мои ноги подкосились от внезапной волны дрожи, пронявшей всё моё существо. Но вместе с этими волнительными мурашками, от непривычной, но такой сладкой ласки, тело пулей навылет прострелило осознание того, что его, вообще-то, касается слишком уж много рук и губ!

Одной ладонью я упёрлась в грудь Рину́, другой смахнула со своей груди чужие загребущие лапы и отпрянула в сторону!

Рину́ оскалился и по-кошачьи зашипел. Но не на меня, а на брата.

Глава 40

Рэ́вул недовольно прищурился и сложил на груди свои мощные руки, словно защищаясь.

— Ты сказал, что я могу присоединиться.

— Я сказал, что ты сможешь присоединиться, когда будет подходящий момент!

— Куда уж более подходящий? — Возмутился Рэ́вул. — Ты так впился в неё, что казалось, вот-вот целиком проглотишь!

— Рэв, ну неужели ты думаешь, что я бы о тебе забыл?!

Я с ужасом смотрела то на одного, то на другого киранца и внутренне закипала от осознания…

Они что, собирались меня… вдвоём?!

А-ха-ха! Вот это поворот!...

Почувствовав, как резко напрягло барабанные перепонки, я на секунду зажмурилась и прижала ладони к ушам, а потом буквально закричала на спорящих киранцев:

— Эй, вы совсем берега попутали?! Я, между прочим, всё ещё здесь!

— Берега попутали… — медленно повторил за мной Рину́, словно пробуя эту фразу на вкус, и довольно усмехнулся, — Землянские речевые обороты такие заковыристые и меткие! Мне нравится, надо и это запомнить. Рэв, ты что, берега попутал? Я же сказал тебе не лезть раньше времени!

Рэ́вул недовольно покосился на брата и, демонстративно закатив глаза, пошёл к кромке леса, где оставил принесённые вещи.

Я вспыхнула и чуть не задохнулась от возмущения.

— Вы что… это ещё и планировали?!

— Ив…

Рину попытался осторожно взять меня за руку, но я от него отмахнулась. Смерила злым взглядом и тихо угрожающе прорычала:

— Убери свои лапы, Рину… Даже не смей больше ко мне прикасаться, ты понял? Никогда!

Он в ответ посмотрел на меня так, словно я сообщила, что его только что турнули из этой, как её… Ванунзенотской Межгалактической лаборатории! Затем обернулся к брату и очень хмуро сказал:

— Это всё ты виноват.

Рэвул на него даже не посмотрел. Он нарочито деятельно копался в нутре большого рюкзака, выставляя перед собой на песок какие-то контейнеры и пакеты.

— Так, у нас здесь есть с десяток сэндвичей с алемантином, несколько банок рагу из тилгона, сублимированный креф… Рину, а еда-то где? Здесь же одни снеки!

— Не меняй тему! — Зло рыкнул на него красноволосый.

У меня аж руки затряслись, как захотелось врезать Рэвулу! Вздумал спустить всё на тормозах? Или что? Сделать вид, что всё так и должно быть? Ну, может, у киранцев такое и правда в порядке вещей, но они оба не имели права считать меня, на всё готовой пустоголовой блондинкой!

… Благородные хищники? Как же… Эджу был прав, они изначально видели во мне только кусок мяса. Просто хотели, как оказалось, не сожрать, а поиметь во все дырочки… Им нельзя доверять, ни в чём нельзя… Из всех этих чужаков вокруг, лишь один Эджу ни разу мне не соврал! Ни в чём…

Ни в чём…

Ни в чём!

В голове опять загудело, но я уже просто не обратила на это внимание. Мне и без этого было плохо! Я только поморщилась от головной боли и, вслед за Рину, рявкнула на его брата:

— Да, Рэв, не меняй тему! Да и ты Рину, тоже не увиливай. Я хочу знать, что это было? Вы что же, решили, что я какая-нибудь… Что за то, что вы согласились помочь, буду вам особенно благодарна? Я вам скажу, тут вы знатно просчитались!

Я широким шагом преодолела расстояние между собой и Рэвулом. Схватила джинсовый рюкзачок из-под его руки.

— Дай сюда!

Подняла с земли свои берцы, перевязанные шнурками, и смело двинулась в