Беременна по обмену, часть II - Наталья Ринатовна Мамлеева

рыфенка. Я облегченно выдохнула — мысленно я уже распрощалась со своим другом и сейчас была рада, что Вэйм все-таки жив и мои опасения беспочвенны. Рыфь поднялся, пошатываясь, но вскоре восстановил равновесие и зарычал, после чего бросился к завесе. Анвэйм подошел ко мне и приложил свои ладони по другую сторону купола.

— Не получается, — прошептала я.

— Ты сможешь. Сейчас ты не контролируешь свою магию, и это может лишь сыграть на руку. Ударь чистой волной по куполу. Не бойся.

— Не получается, Анвэйм! Как вообще магия оказалась у меня? — спросила, пытаясь сосредоточиться на ощущениях в кончиках пальцев и при этом краем глаза наблюдая, как Вэйм уворачивается от энергетических сфер двуликого, отвлекая его на себя, пока Хассаир плетет купол вокруг нас.й. — Ты спас мне жизнь, передав мне магию. Такое возможно? И почему не Хассаир? Он ведь тоже мог в этот момент сделать меня темной.

— Мог, — кивнул Анвэйм. — И мне следовало поступить именно так, но… я просто слишком испугался за твою жизнь. Точно не помню, что было в тот момент.

У меня начало получаться. Голос Анвэйма успокаивал, я слушала его, но сама была сосредоточена на магии в ладонях, которые пускали все больше белых линий по мерцающему куполу. Двуликий отшвырнул Вэйма и занялся вплотную куполом делорда: темные линии от ударов двуликого разлетались по щиту Аира все чаще.

— Делорд ждал в Коралловой гостиной дворца. Он чувствовал твою боль, но ведь боль при родах — обычное явление, так его убедили. И он сидел ждал, испытывая, как я полагаю, не самые приятные ощущения в те моменты. А когда ты начала умирать. я даже не подумал о нем, даже не вспомнил. У меня в голове была единственная мысль — о спасении твоей жизни. И я принял решение согласно ситуации. Когда прошло уже достаточно времени, а агония не проходила, его темнейшество заподозрил неладное и попытался ворваться в покои. Его не пускали, однако он вошел, увидел проведенный ритуал и.

— Не сдержался? — спросила я, посмотрев на рану на скуле Анвэйма, которая через полупрозрачный купол “плыла”.

— Да, — кивнул Анвэйм. — Рану не смогли залечить, так как он еще непроизвольно вложил в неё проклятье — она заживает слишком медленно. Но я его понимаю: в тот момент я буквально лишил его наследника. Ваша связь никуда не делась, поэтому, возможно, ты продолжишь испытывать к нему смешанные чувства, но детей у вас не будет.

Я отвела взгляд. Не то чтобы я хотела детей от Аира, более того, мне не хотелось с ним связывать свою судьбу, но я бы не была столь категоричной. Раньше тоже думали, что темная не может родить ребенка от светлого, однако мы сломали это правило.

Или сломал его Санхель-Дарриа? Или же Стэфания, которая из любви к своему ребенку пожертвовала своей жизнью и подвергла весь мир опасности? Сейчас её сын угрожает моей дочери…

Нет, не позволю! Никому не позволю обидеть мою малышку. Белые линии становились все шире. Анвэйм облегченно кивнул.

— Продолжай. Получается.

И я старалась. Линии пульсировали, то увеличиваясь, то уменьшаясь, но никак не хотели разрывать купол. В отличие от линий двуликого. Щит Хассаира рассыпался в щепки, а сам мужчина отлетел к скале, приложившись спиной и упав на грудь.

— Мы так не договаривались, — рыкнул двуликий и купол вокруг меня сжался и наполнился уже не только светом, но и тьмой. Анвэйм замер. — Хотите по-плохому? Что ж, я убью её. Потом вас. А потом уже найду способ, как разрушить защитный купол ребенка, раз вы не желаете передавать её добровольно.

Аир поднялся на ноги, пошатываясь, но остановился так же, как и эрлорд. Купол вокруг меня сгущался, мне стало не хватать воздуха. Но мне удалось выпустить магию, сдерживать его, хотя с каждой минутой силы покидали меня. Двуликий, будто окончательно озверев от сопротивления, откинул купол вместе со мной в скалу и напал сразу на обоих правителей — кажется, они действительно его разозлили своим сопротивлением и он решил пойти по наисложнейшему пути — бороться с защитой ребенка.

Мир вокруг переворачивался до тех пор, пока я также не стукнулась о скалу, но в этот раз купол был на моей стороне — он спас меня от тяжелых последствий, но, не выдержав напора моей магии, растворился, а я упала вниз. Приземление было не из мягких — я упала на острый камень и распорола бедро. Вскрикнув, я закусила губу и поползла вперед, к грифону, у которого была Ариша. Нет, портал открыть не получится, тогда что же делать?..

Додумать я не успела. В этот момент из-за камней вышли эрастаны. Среди них был один мужчина не в форме — светловолосый, облаченный в темную рубаху, простые брюки и мягкие сапоги. Я оглянулась на удивленного Санхеля-Дарриа: он не ожидал подобного. Я же поняла, что единственное, чего они ждали — это моего освобождения. Пока я была во власти Дарриа, Анвэйм боялся действовать. И время они тянули, чтобы я свыклась с магией, чтобы она вышла из-под контроля и разнесла щит.

Будто в подтверждение моих слов, рядом со мной открылся светлый портал. Один из эрастанов помог мне подняться с люлькой малышки.

— Сейчас же уходите отсюда, леди. С ребенком.

Долго объяснять мне было не нужно. Я подхватила Арину и бросилась в портал. За мной следом прыгнул Вэйм.

Из огня да в полымя — это про меня.

Я вышла в тронном зале, заполненном людьми — подозреваю, советом магов. Они все с интересом взглянули на меня, казалось, что я помешала чему-то важному. Среди прочих я заметила и Артейма.

— Надо же, какая неожиданность, — хмыкнул Артейм и подошел ко мне. — Ты сама любезно принесла это отродье, от которого мы избавимся.

— Не смей называть её так, — произнесла я, ощетинившись. — Тот, кого ты так ласково именуешь, вовсе не она. Знаешь ли ты, что в настоящем пророчестве, произнесенном твоим дедом, значится не слово “ребенок”, а именно “мальчик”? Моя дочь в любом бы случае не имела к нему никакого отношения! Или же эту ложь выдумал ты?

Маги переглянулись и загомонили. Их реакция мне была важнее всего.

— Не понимаю, о чем ты, — несколько растерянно, без наигранности, произнес Артейм.

— Она лжет, лорд эр Ни’Ард, — произнес глава ордена наваитов — его я видела однажды, когда он разговоривал с Анвэймом. — В пророчестве был ребенок.

— Ложь! — рыкнула я, прижимая к себе спящую малышку. Вокруг неё все еще был защитный купол. — В пророчестве говорилось не о ней, а о другом