Беременна по обмену, часть II - Наталья Ринатовна Мамлеева

— О другом ребенке? — удивился седовласый мужчина, как я понимаю, глава совета магов — слишком уж парадная мантия и громоздкие значки на кителе. — Как такое возможно?

— У Стэфании эр Ни’Ард, в девичестве эр Ярриал, родился сын, — произнесла я, оглядывая присутствующих. Я старалась говорить уверенно, хотя голос дрожал. На присутствующих оглашенная информация произвела эффект разорвавшейся бомбы — они заголосили, начали обсуждения, выказывая недовольство.

— Ты врешь, — выплюнул Артейм. — Моя мать умерла…

— Из-за темного дитя, но никто не знал, что она успела его родить, — подтвердила я, смотря ему в глаза.

— Не верю…

Убеждать его сейчас я не собиралась, поэтому просто продолжила:

— Не лучше ли позвать эрледи, чтобы во всем удостовериться?

— Эрледи благоволит своему младшему внуку, — настаивал глава ордена. — Поэтому ей тоже нет доверия.

— Лорд эр Ни’Ард, слышите это? Вам запрещают доверять собственной бабушке. Но разубеждать сейчас вас — не моя задача. Я лишь хочу сказать, что внебрачный сын вашей матери и есть ребенок из пророчества, это он, озлобленный на весь мир за то, что ему не досталось положенного материнского тепла и принятия общества, хочет изъять из мира магию.

— Как мы можем тебе верить? Ты просто защищаешь свое отродье! — воскликнул глава наваитов, ступив ближе.

— Не смейте называть её так! — прикрикнула я и светлая магия непроизвольно вырвалась. Наваит успел выставить щит.

— Нападение! — визгливо ответил он, но никто не сделал и шагу.

— Откуда у тебя светлая магия? — спросил один из магов, что стоял ближе к главе совета.

— Долго объяснять, — поморщилась я. Маги вновь начали переговариваться. Я постаралась успокоиться и вздохнуть. — Поверьте мне, сейчас его светлость и его темнейшество сражаются с двуликим магом. По-настоящему двуликим. Он имеет два обличия. Первое — Санхеля эр Виарана, пятого эрастана его светлости, второе — Дарриа де Фархата, третьего советника его темнейшества. И он действительно хочет разрушить стену. Чтобы предотвратить это, вам следует поспешить туда.

Они шептались, недоверчиво переглядываясь. Артейм вышел вперед, прищурившись.

— Куда идти? — спросил Артейм. — Я лично отправлюсь туда, чтобы убедиться в правдивости твоих слов.

— Только поторопись, пожалуйста, — без иронии произнесла я.

— Но если ты обманешь… Эрлорд должен подписать отказ от власти, тогда престол займу я, — ответил он. — И поверь мне, тебе и твоему ребенку не поздоровится, если ты солгала хотя бы в едином слове.

— Пустые угрозы, — ответила я, хотя внутри буквально вся задрожала. Но сейчас мне нужно думать о будущем дочери, а не о своем. — Лучше отправляйся на границу и убедись во всем сам.

Я сняла с шеи цепочку и протянула Артейму.

— Надеюсь, сможешь его найти по артефакту?

Мысленно я надеялась, что этот артефакт работает в две стороны и, судя по реакции Артейма, не прогадала. Тот нажал на выемку в перстне, после чего открыл портал. Но шагнул в него не первый, а обернулся ко мне и протянул руку.

— Только с вами, леди Аламинта, — произнес он.

— Я туда не вернусь, — произнесла я, отшатнувшись. — Это слишком опасно!

— То есть вы отправляете меня в объятья опасности? Или же это ловушка?

Маги тут же приготовили заклинания, я почувствовала, как колыхнулось пространство вокруг. Самыми опасными были среди них наваиты — эти могут и убить. Ребенка тоже оставлять здесь не хотелось — они уже попытались однажды избавиться от плода, убийства ребенка я не допущу.

— Только хорошо меня защищайте, — произнесла я, — и по возможности сразу же отправьте обратно.

Со вздохом я шагнула опять в портал сразу же за опередившим меня Вэймом.

Сонное заклинание с малышки спало — и плато огласил детский плач. Я тут же начала качать ребенка, пытаясь успокоить, и огляделась — здесь велось настоящее сражение. Светлые и темные, видимо, подоспевшие на помощь своему правителю, пытались оттеснить двуликого в какой-то темный водоворот, который удерживал тот самый светлый в простой рубахе и темных брюках. Но самое страшное, что на плато были жертвы — большинство из них светлые, которые успели раньше, но и темные в неестественных позах тоже были. Меня замутило.

— Какого?.. — шепнул пораженный Артейм.

— Убедился? — спросила я. — А теперь живо отправляй меня назад! Мне здесь…

Спину пронзила боль, а затем меня резко дернули назад. Вновь этот злосчастный купол, вновь близость двуликого. Теперь он был по-настоящему взбешен. Ударив кулаком по земле, он пустил разряды, и атакующие маги разлетелись в разные стороны, на ногах не устояли даже Анвэйм и Хассаир, причем оба выглядели изрядно измотанными. Должно быть, их магический резерв уже на нуле.

Арину у меня из рук буквально вырвали. Она кричала. Её крик резал мне сердце, но я была заключена в коконе и ничего не могла сделать. Врожденный щит малышки разорвали, после чего двуликий прыгнул в завесу, где стоял жертвенный алтарь. Темные и Светлые остановились у края, не решаясь перейти через неё все сразу — это было опасно, пройти сразу стольким разнородным магиям через завесу. Я закричала и ударила ладонями о купол, словно о водную гладь. Анвэйм вновь оказался рядом, но на этот раз мне не нужна была его помощь — я была на грани. Зла на всех. На Санхеля-Дарриа, на наваитов, на сумасшедшего Артейма, который заставил меня вернуться. И ведь я вернулась, надеясь, что он приведет подмогу — тот самый совет магов и сильнейших из наваитов, а в итоге я оказалась в ловушке.

Ненавижу!

Купол разлетелся вдребезги. Я упала на колени, вскочила и побежала к завесе, но дойти не успела — завеса дрогнула, вокруг неё образовалось поле, похожее на стену воды, стремящуюся не вниз, а вверх. А секунду спустя эта стена пала. вместе с завесой.

Она распадалась так, словно была составлена из конструктора лего и кто-то отделял от неё по детальке. Нет. нет, нет! Только не это! Он сейчас уничтожит всю магию, абсолютно все, заберет и подчинит её себе.

Двуликий раскинул руки в сторону, впитывая в себя вихри. На алтаре перед ним лежала моя малышка и звонко плакала. Я бросилась вперед, но меня откинуло волной магии назад. Всё, что меня сейчас интересовало — это ребенок, я даже забыла о боли в окровавленном бедре.

Пошатнувшись, Санхель-Дарриа обернулся к нам. Схватившись за сердце, мужчина ухмыльнулся. Его глаза были черными, непроглядными, словно ночь. Он сделал один шаг, вокруг него сгущалась магия, но дальше…

Дальше он ступить не смог. Растерянность, непонимание, ужас — это были его последнии эмоции перед тем, как он упал, словно подкошенный. Он. умер?

Я бросилась вперед и подхватила с алтаря Арину, прижав