Психушка. Любовь до гроба - Катерина Пелевина

Выдвигаемся ночью… В четыре часа тут максимально тихо и нет ни души… Только мы с ним, прячущиеся в машине в соседнем дворе.

— Должен признать, что вы как две половины одного целого… Если бы для меня так кто-то старался, я бы женился, отвечаю…

— М-м-м… Я обязательно намекну ему сразу, как он вернётся, — смеюсь я в ответ, натянув на себя толстовку с капюшоном. На улице уже достаточно холодно, блин… Но колотит меня не из-за этого, а из-за того, что реально страшно…

Всё начинается тогда, когда к половине восьмого приезжает нужный человек и снимает здание с сигнализации… Я давно сижу на заднем дворе и жду отмашки от Назара. Он сделал нам своеобразные устройства, чтобы мы могли общаться на расстоянии, но не через звонки. Что-то вроде рации на определенной частоте.

— Тачка стоит перед входом. Тут трое человек… Пока сиди, не двигайся никуда, потому что они тут пасут сто процентов.

— Поняла… И что делать?

— Будем взрывать, — слышу его смех, и сама тоже смеюсь.

— Ты бы отлично вписался с нами там…

— Ага, это точно. Ты вот говоришь — атаки… А ведь у тебя их ни разу не было, пока мы тусили там…

— Я знаю… Они давно уже не посещают меня… Ты там уже, да? Я слышу…

— Пока нет… Жди. Я маякну.

Не успеваю ответить, как вдруг перед зданием раздаётся реальный, блин, взрыв. Я тут же навостряю уши и округляю глаза, потому что взорвалось прям-таки конкретно, а не как простая детская бомбочка.

И все сразу же сбегаются на панике туда… Приставы и люди Громова старшего тоже… Видимо, он сам приедет без пяти как важный человек.

— Всё, можешь валить. До связи. Я через дворы…

— Угу, — он отключается, а я быстро поддеваю окно в уборную, которое мы с ним заранее подкрутили. Вваливаюсь туда, пока никто не видит. Хорошо, что никого ещё толком нет. Следую в кабину и закрываюсь там, залезая на бочок с ногами, чтобы меня вообще никто не заметил. И сижу примерно полчаса, пока не открывается здание и не начинают заходить люди…

— Он зашёл, Аврора… Придётся тебе чуть опоздать. Чтобы процесс начался, иначе он тебя прямо перед ним депортирует, — передаёт мне Назар по связи, наблюдая за ним со своего шпиона.

— Я поняла, да… Хорошо, — шепчу в ответ и судорожно жду, когда стрелка часов покажет хотя бы пять минут… Никогда ещё мне так сложно не давалось ожидание, если честно…

И вот, когда я точно уверена, что процесс начался, иду туда и сразу же захожу в канцелярию нужного мне судьи, где сидит только один секретарь.

— Здравствуйте… Судья Сафронова здесь?

— Здравствуйте. Да? А Вы? — спрашивает меня молодая девушка.

— Я — незаявленный свидетель по делу Громова А. А… У меня есть очень важная информация…

— Документы есть с собой?

— Да, есть…

— Я спрошу у судьи. Она принимает решение, если ранее не направляли ходатайство…

— Хорошо, я подожду… — стою и трясусь перед входом в зал заседания. Меня прям-таки конкретно подбрасывает, потому что от того, что я там скажу, будет зависеть жизнь моего Арсения…

Девушка выходит через несколько секунд.

— Проходите, судья одобрила… — звучит ответ, и я просто пулей врываюсь туда, моментально уловив на себе звериный оскал его отца…

Глава 30

Аврора Стадницкая

— Девушка вообще-то находится на лечении на психоневрологическом, — ворчит его отец вслух, и его адвокат тут же повторяет за ним, словно перед ними тут одни тупицы, которые с первого раза не поняли и не расслышали, блин.

— Это правда? На принудительном? — спрашивает меня судья. Атмосфера тут конечно такая, что я вся цепенею. Страшно жутко. Хотя вроде как обычный кабинет. Но мы с его отцом стоим друг напротив друга, словно два монумента. Или того хуже… Столба, через которые проходит высоковольтный ток…

Я против него… И чувствую, как тучи сгущаются. Мне кажется, он готов на всё. Значит, и я должна говорить, как есть.

— Нет, не на принудительном. Я, к сожалению, не знаю, как нужно к Вам обращаться. Ваша честь, или…?

Знаю только из фильмов. Никогда на суде не была.

— Всё верно, садитесь… Так слушаю Вас, каковы причины признания Громова А.А. недееспособным? Заключение врача? Ответчик надлежаще уведомлен? Слушаю Вас, Алексеенко, — обращается она к адвокату его отца, а я просто сижу и втыкаю ногти в свои ладони, рассматривая её чёрную мантию…

Куча бумаг и всего-всего… Самого врача тут нет, но его заключение есть… Показания того самого парня, которого Сеня избил в последний раз в больнице… Да и ещё какие-то. Плюс моменты с его розыгрышами. Всё зафиксировано. А это уже шутки с властью, потому что там СОБР был подключен… Господи, когда я его увижу, я его… Зацелую до смерти, блин. За всё сделанное… Он усугубил всё, что только можно…

Долго она изучает материалы. И его отец даёт показания. Мне его слушать тошно, если честно… Но я не перебиваю. Терпеливо дожидаюсь своей очереди.

— Ну а Вы, девушка… Что нам поведаете интересного? — обращается ко мне, скрестив пальцы в замок на столе и хмурится.

— Ваша честь… Быть может, у меня нет доказательств, но… Он совсем не такой, как Вам вещают тут эти люди… И дело в том, что всё это делается специально, лишь бы лишить его наследства… Доступа к фонду, который остался от его матери… После того, как она умерла.

— Ваша честь, я протестую. Она вообще его не знает. Познакомились несколько недель назад в диспансере!

— Это не так! Точнее, познакомились мы там, да, но… Я знаю его. Многое о нём… И он очень хороший парень. У него много друзей. Он добрый и совсем не такой. Когда это заключение выдали Сени уже не было в больнице, а врача, который отказывался давать подобное, уволили задним числом! Ваша честь! Это было сделано специально!

— Это правда, Алексеенко?

— Впервые слышу, Ваша честь… Данный врач хоть и принят на должность недавно, но имеет диплом спе…

— Так, я поняла… Ещё что?

— Арсений прервал лечение по срочным обстоятельствам, и он не был уведомлен о судебном процессе… Ваша честь, всё о чём я прошу Вас… Отложить… Не принимать решения сейчас, а отложить процесс буквально на неделю — десять дней… Прошу Вас! И тогда он явится, и Вы сами во всём убедитесь… У него тоже есть, что Вам рассказать…