Психушка. Любовь до гроба - Катерина Пелевина

— Ты меня слушаешь? — тут же звучит мамин голос, потому что я целую минуту не поддакивала её жалобам… Стараюсь игнорировать внутренние позывы закончить разговор раньше, чем она начнёт гнать ещё и на меня…

— Да-да, мам… Слушаю…

— Ну, я намекнула ему о том, как он меня достал… Вот он и сорвался, как обычно… Засобирался, замельтешил… А апогеем, видимо, стало то, что я спрятала его телефон…

— Ты что? — тут же спрашиваю я, офигев.

— Да… Спрятала, и он распсиховался…

— Мам… Ты понимаешь, что вам нужно перестать контактировать вообще? Зачем всё это? — спрашиваю я, неожиданно отвлёкшись на телефон. Сама не знаю, что такое находит, но это уже перебор с её стороны. Детский сад какой-то…

— Ой, ну чего ты, Аврора… Мне и так плохо…

— Но вы ведь не любите друг друга. К чему мучения?

— Малыш. Ну вот что ты знаешь о любви? — спрашивает она меня, заставив моё сердце заболеть, и я только хочу высказать, как Илона хватает меня за руку и склоняется к уху.

— Не ругайся с ней сейчас. Нужен паспорт. Потом…

И я знаю, что она права… Только поэтому отвечаю:

— Ты права, мама… Я ничего не знаю. Во сколько ты приедешь?

— Ну, примерно в шесть, дочка…

— Хорошо… Ладно, я пока пойду, нас тут зовут на обход… — сбрасываю и выдыхаю. — Спасибо, что остановила.

Чувствую, как мне хотелось сказать ей, что я очень много знаю о любви… Что за такой короткий период я готова за ним и в огонь, и в воду… Я хочу спасти его. Я хочу, чтобы знал, что нужен… И я реально в него влюбилась, как бы по-юношески глупо не звучало…

— Всё в порядке… Вроде бы всё собрали, да? — спрашивает меня Илона, выдернув из мыслей.

— Да… Только теперь мне нужен паспорт… И… — не успеваю договорить, как дверь открывается и в комнату входит Даня.

— Я не вовремя? — замечает, что мы обе напрягаемся.

— Нет, всё хорошо, заходи, — улыбаюсь, расслабившись, а Илона буквально за секунды покрывается иголками от и до, и уходит к себе на кровать.

— Я вот принёс тут, — Данька протягивает мне деньги, и я хмурюсь.

— Дань… Ты чего? Зачем?

— Тут немного, я просто продал свои наушники, вот и всё…

— Блин… Спасибо, но не стоило.

Теперь чувствую себя авантюристкой, втягивающей людей в неприятности. Надеюсь, я знаю, что делаю…

Данька разваливается на моей кровати, как всегда, а Илона вообще объявляет молчанку. Когда они вместе и так себя ведут, я ощущаю себя третьей лишней. Сразу хочется убежать. Интересно, когда меня не будет здесь… Как они будут общаться? И будут ли вообще?

— Слушай… — улыбается Даня, заметив мою книгу на тумбочке. Её я не стала складывать, только самое необходимое, чтобы быть налегке. — Оставишь её мне?

— Ты хочешь? — удивляюсь я. Ведь он думал, что это что-то типа Камасутры… А научная фантастика вряд ли ему интересна…

— Ну да… Хоть чем-то заняться, пока тебя не будет… Скучно ведь… Здесь даже девчонок нормальных нет, — специально слишком громко говорит и палит в её сторону, а я хихикаю.

— Ты такой дурак... — шепчу ему с улыбкой.

— Знаю, — подмигивает мне.

— Илон, ты пойдёшь на обед? — спрашиваю её, чтобы не выглядело так, что с его появлением, я общаюсь только с ним, а о ней напрочь забыла. Нет… Они оба мне помогают. И оба важны.

— Нет, не пойду, — отрезает она, сидя в телефоне.

— Ладно, поняла… Слушайте… Вы мне, главное, пишите, хорошо? Потому что телефон — единственная вещь, которой мы будем связаны…

— Только не пиши нам где ты… На всякий случай, — тут же советует мне Данька. — Вдруг это будем не мы…

— Ну, логично… Не буду…

Неожиданно в дверь раздаётся стук, и я вздрагиваю, быстро толкая свою сумку под кровать.

— Аврора… — появляется на пороге взволнованная Екатерина Андреевна.

— Да? — напрягаюсь я, вытянувшись стрункой.

— Там… Отец Арсения приехал…

— Погоди, Катюха… Какого хера? Сдала её?! — тут же возмущается Даня.

— Нет, конечно… Он сам всё уже знал… Но ты можешь не идти, если не хочешь, это не обязательство… — сообщает он следом.

— Нет, я хочу. Мне нужно сходить…

— Ты уверена? — тут же спрашивает меня Даня.

— Пусть идёт, — отрезает Илона. — Узнает что-то, возможно. Только сама ему ничего не говори.

— Нет, конечно… Ни за что…

— Ладно, пойдём провожу, — шепчет медсестра, и я выхожу следом за ней, двигаясь по коридору в холл, где проходят свидания… И каждый шаг даётся мне с трудом, потому что я опасаюсь этого человека не только по рассказам чужих людей, но и самого Сени…

Его отец, мужчина средних лет, сразу же за мгновение обдаёт меня таким унизительным взглядом, что я теряю тот стержень, который себе рисовала…

— Здравствуйте…

— Здравствуй… Аврора, верно? И как давно у вас…? — спрашивает меня сходу.

— Откуда Вы вообще знаете? Сомневаюсь, что он рассказывал…

— Ты права. Мой сын мне ничего не рассказывает. И в этом его ошибка… Везде ищет врагов. Особенно в родном отце… Аврора, я понимаю, он мог разное рассказать тебе, но…

— Он мне ничего не рассказывал. Вообще… — тут же перебиваю его, чтобы и не думал, что я что-то знаю.

— Ну, конечно, — ухмыляется он, и у меня от его ухмылки дрожь пробегает по коже… Жутко. Они не похожи, но… Этот взгляд… Что-то есть, да… Когда Сеня злится, я вижу схожесть.

— Он нестабилен, Аврора… Думает, что у него всё в порядке. Но он бы здесь не лежал тогда… Его перебои в поведении… Резкие смены настроения всем вредят… Ты знала, что тому мальчику, которого он избил, наложили тринадцать швов на голову? Тринадцать, девочка. И черепно-мозговая…

Я проглатываю ком, и у меня сердце в груди разгоняется, словно собирается прыгать в пропасть…

— Если о чём-то слышала лучше сказать… Потому что через неделю у нас состоится суд о признании Арсения недееспособным и…

— Что…? В смысле? Где Вы достали это заключение?! Альберт Владиславович ведь ничего не подписывал!? — возмущенно парирую я в ужасе. Потому что не думала, что всё это случится так скоро… Ведь врач говорил мне, что он отказывается выносить такое заключение.

— Ну вот, — улыбается он. — А ты говоришь, что ни о чём не в курсе…

У меня язык прилипает к нёбу.

— Аврора, Арсений что-то узнал, что-то придумал. Не так ли?

— Я не знаю. Он ничего мне не рассказывал, — уверенно говорю я, и до сих пор не подозреваю даже, куда он мог полететь…