Любовь для Реалиста - Яна Марс

А Максим был рядом. Надя видела, что он действительно относится к ней по-особенному. Но он — её начальник. И это создавало между ними стену. Неприступную, правильную, профессиональную. Стену, за которой — близость. Настоящая, живая, такая, от которой нельзя спрятаться за экраном телефона.

Надя боялась эту стену разрушить.

Потому что если она рухнет, придётся быть настоящей. Уязвимой, без защиты. А она не умела. Не умела говорить "ты мне нравишься" без колкости. Не умела признаваться, даже себе. Не умела просто взять и подойти.

Ответить Реалисту — значит выбрать.

А выбирать она не умела. Всегда ждала, пока выберут её. Или пока никто не выберет, и тогда можно будет сказать себе: "Ну вот, ничего и не случилось. И хорошо".

Глава 35.

В понедельник утром Надя открыла анонимную почту и не поверила своим глазам. Семь писем и все — с благодарностями. Но её поразило другое — они были подписаны.

Она перечитала каждое письмо дважды, потом взяла телефон и отправила Лене сообщение:

Надя откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. Солнце заливало кабинет, фикус на подоконнике выпустил новый лист — ярко-зелёный, блестящий, почти хрупкий. Она погладила его пальцем и вдруг подумала: "А что, если попробовать выезд?".

После обеда у неё была консультация. Девушка из маркетинга — та самая, с разноцветными волосами — пришла снова. Она сидела на диване, сжимала кружку с чаем и говорила тихо, почти шёпотом:

— Я передумала увольняться.

Надя подняла бровь. Они говорили об этом уже три встречи подряд. Но сегодня в голосе девушки было что-то новое. Не отчаяние — решимость.

— Я поговорила с коллегами, — сказала девушка. — Сказала то, что говорила вам. Что мне не нравится, что я хочу делать по-другому. И они… они меня услышали. Пообещали, что мы попробуем новый формат работы. И сказали, что не хотят меня терять.

— И ты остаёшься?

— Остаюсь, — девушка улыбнулась. — Посмотрим, что получится.

Надя пожелала девушке успехов. Она помогла человеку найти смелость сказать. И это сработало.

______

— Макс, ты только подумай, — говорила Светлана. — Она же не специалист. Она просто… повезло.

— Светлана, — сказал он холодно. — Выйди.

— Я хочу, чтобы ты понял…

— Выйди.

Светлана развернулась, заметила Надю в дверях, усмехнулась и вышла, даже не взглянув на неё. Надя стояла, сжимая папку с документами, и чувствовала, как внутри закипает злость. Не на Светлану — на него. За то, что он позволяет ей так говорить. За то, что она вообще здесь. За то, что он не выгнал её раньше. Ей хотелось крикнуть вслед Светлане что-то резкое, уничтожающее, но она сдержалась.

Она зашла, закрыла дверь и положила папку на стол. Медленно, давая себе время успокоиться, но голос всё равно дрогнул.

— Что это было?

— Ничего, — сказал он, не глядя на неё.

— Она говорила обо мне.

— Я знаю.

— И ты молчал? — Надя не заметила, как перешла на "ты".

Он поднял голову, посмотрел на неё. Взгляд тяжёлый, усталый, в глазах — тень раздражения, но не на неё.

— Что я должен был сказать? "Светлана, ты не права, Надя отличный специалист"? Она бы не поверила. Ей нужны не слова — ей нужны цифры. А цифры у тебя есть.

Надя хотела возразить, сказать, что он мог хотя бы попытаться её защитить, что молчание в такие моменты — это тоже выбор. Но слова застряли в горле, потому что он встал.

Он обошёл стол и остановился напротив. Ближе, чем нужно. Ближе, чем позволяют правила. Надя чувствовала запах его парфюма — горьковатый, с нотками кожи и табака. Видела его ресницы — длинные, тёмные. Слышала, как он дышит — ровно, спокойно, хотя в его глазах уже не было спокойствия.

— Ты в новом костюме, — сказал он, и его голос стал ниже.

— Это важно? — Она старалась говорить ровно, но внутри всё дрожало.

— Ты выглядишь… по-другому.

— Что значит по-другому?

— Опасно, — сказал он.

Она замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз, потом забилось так быстро, что стало трудно дышать. Она смотрела на него и не могла отвести взгляд — как тогда, на парковке, в первый день. Но сейчас было не то. Сейчас было не "бесит". Сейчас было что-то другое.

— Собираешься на свидание? — спросил он.

Надя вспыхнула. От злости, от обиды, от того, что он смотрит на неё так, будто имеет право спрашивать. Будто она перед ним отчитываться должна.

— А вам какая разница? — сказала она. Голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Вам-то что?

Он усмехнулся — той кривой усмешкой, которую она знала с первой их встречи. Но сейчас в ней не было насмешки. Было что-то другое. Что-то, от чего у неё перехватило дыхание.

— Ты сегодня дерзкая.

— Я всегда дерзкая, — сказала она, глядя ему