Одержимость Сулима - Анюта Васильева

Но, возможно, это всё осенняя хандра! За окном уже конец ноября! На улице достаточно холодно, а я, считай, что одна, вот и лезет в голову всякое, и гормоны практически бесконечно шалят…

Снова во сне по телу гуляли электрические импульсы. Я спала как на раскалённых углях. Проснулась из-за этого очень рано, часа за два до рассвета. Села в постели и стала дышать ровно, пытаясь усмирить свой пульс. Мне снова нужен прохладный душ, иначе сойду с ума.

Простояв под чуть тёплыми струями воды минут двадцать, я почистила зубы и снова умылась холодной водой! Мне начинает казаться, что от возбуждения, без возможности получить долгожданную разрядку, у меня потягивает живот. Чуть болезненные спазмы беспокоят меня. Прислушиваюсь к себе. Нет! Это я накручиваю себя. Живот у меня немного потягивает, потому что, чёрт возьми, мне нужен мужчина...

Я не хочу напрашиваться, это неправильно, но на следующее утро, услышав в предрассветной тишине чуть грубоватый голос Сулима, я, не раздумывая, едва ли не со всех ног сбежала вниз.

Бараев с небольшой дорожной сумкой выслушивает рассказ домработницы. Салиха что-то оживлённо ему докладывала, и Бараев недовольно хмурился.

— Сулим! — окликаю я мужчину. Он резко поворачивает голову в мою сторону. Бараев смотрит несколько озадаченно, возможно, он и вовсе неправильно расценивает мой взволнованный голос. Или же ошарашен моим внешним видом: растрёпанная, сонная, в мятой пижаме.

— Сулим, ты мне очень нужен, — не даю Бараеву опомниться и совершенно не обращаю внимания на ошалелый взгляд Салихи. — Немедленно!

Хватаю мужчину за руку, и тяну его наверх.

— Что случилось? Плохо себя чувствуешь? — хорошо, что Бараев послушно следует за мной.

— Это с какой стороны посмотреть.

— Не говори загадками. Врач нужен?

Завожу Сулима в спальню и ногой захлопываю за нами дверь.

— Врач нет! Ты нужен! — с этими словами расслабляю галстук Бараева и стягиваю его через коротко стриженную голову. — Раздевайся!

Я прекрасно вижу, не побоюсь этого слова, охреневшее выражение лица Бараева. Но сама в этот момент уже топочу ножками, потому что ещё и запахло мужчиной.

Я чувствую себя какой-то нимфоманкой. С той лишь разницей, что хочу одного мужчину, а не несколько сразу. В голове набатом звучит: «Сейчас! Сейчас! Быстрее!»

Бараев несколько настороженно, но всё-таки начинает помогать мне расправляться с мелкими пуговицами на его рубашке. Дальше манжеты и брюки, которые, слава богу, он расстёгивает сам.

Дальше Сулим полностью берёт инициативу в свои руки. Пока я снимаю с себя верх от пижамы, он уже снял с себя штаны и стягивает с меня шелковые шортики.

Мы даже до кровати не доходим. Сулим подхватывает под ягодицы, усаживает меня на колом стоящий член. Распирание внутри, наконец, дарит долгожданное блаженство. Обхватив руками шею Сулима, я добровольно льну к нему, позволяю его губам исследовать мою шею, ключицы. Бараев, сделав несколько шагов вперёд, аккуратно укладывает меня на постель, пристраивается так, чтобы ему было удобно. При этом он ни на секунду не прекращает ласкать моё тело. Будоражащие импульсы довольно быстро заставляют меня потерять голову. Единственное, что я чувствую, — это как Бараев касается каждого сантиметра моего тела.

Где-то отдалёнными участками своего воспалённого мозга соображаю, что Сулим впервые так настойчиво расцеловывает меня. Я совершенно не возражаю, потому что мне это необходимо! Движения Бараева плавные, но достаточно глубокие. Он явно воздерживается от более ритмичного темпа. Скорее всего, боится навредить.

— Сулим, немного резче! — сама прошу я, потому что до разрядки не хватает совсем немного его напора.

— Врач говорила — без фанатизма, — хриплым голосом напоминает мне.

— Да, я помню. Но если ты чуть-чуть ускоришься, вреда не будет.

Бараев быстро наращивает темп. Не проходит и минуты, как я улетаю. Паря где-то высоко-высоко, всё же ощущаю, как мужчина, всё так же бережно держа меня в своих руках, достигает и своего пика.

Мы лежим в постели абсолютно обнажённые, мокрые и обессиленные. Так приятно! И сейчас совсем-совсем не холодно.

— И что это только что было? — звучит умиротворённый голос.

— Гормончики шалят, Сулим! Гормончики.

— Ни разу не слышал, чтобы у беременных так шалили гормоны!

— У всех по-разному. На самом деле, чаще, конечно, наоборот. Женщина на подсознательном уровне опасается половых актов, соответственно, секс в паре сокращается в разы.

— Нет уж! Пусть лучше шалят твои гормоны. Мне нравится…

А мне вот не очень нравится то, что со мной происходит. Но, разумеется, я об этом вслух не говорю. Мой болтливый бессовестный язык говорит совершенно иное…

— Сейчас ещё пару минут отдышусь и ещё разочек! — слышу приглушённый смех Бараева и никак на него не реагирую. Прикрываю глаза, стискиваю зубы, и напоминаю себе, что это гормоны, которые мне нужно усмирить.

Так получилось, что был не разочек, а три полноценных половых контакта. За окном уже давно разгулялся день, когда мы наконец закончили. Я слышала, как Сулим просил меня спуститься вниз и покушать хоть что-то. Но я, обессиленная, унеслась в царство Морфея.

24 Глава

Ожидаемо, проснулась я зверски голодной. Спустившись вниз, я едва переступила порог кухни, как меня окликнула Салиха:

— Ну наконец-то. Садись ужинать давай. Хозяин вернётся, голову мне оторвёт. «Было бы, конечно, здорово!» — подумалось мне.

Мне совершенно не нравится то, как со мной разговаривает эта женщина. Я понимаю, что я ей совершенно не нравлюсь, и думаю, что из религиозных соображений! Но ведь это совершенно не повод…

— И за что же он вам голову оторвёт? — несмотря на грубость женщины, стараюсь в ответ не быть такой же невежей, как она. Спрашиваю спокойно, усаживаясь за стол.

— Пришли твои анализы. Сулим сказал, что тебе нужно усиленно питаться. У тебя низкий гемоглобин.

— Сто девять, это не такой уж и низкий гемоглобин! Но печёночные оладьи я люблю. Так что спасибо, — берусь за вилку, но не спешу есть. — И рыбу красную с творожным сыром от меня не прячьте. Она также повышает гемоглобин, — решаю всё же поддеть женщину.

— Ты тут не для того, чтобы рыбу красную поедать! Твоя задача дитя выносить здоровое.

— Это задача каждой женщины. И прекратите уже разговаривать со мной в подобном ключе.

— Ой, вы только поглядите на неё! А как я должна с тобой разговаривать? Ты всего лишь… — очевидно женщина хотела сказать какое-то грубое слово, но сдержалась, — доступная женщина! — всё же выплёвывает. — Как только ты родишь ребёнка, Сулим избавится от тебя.

— Это он