Одержимость Сулима - Анюта Васильева

— Это я тебе говорю! Если он уж своих законных жён не пожалел, а они были нашей веры.

— Так дело всё-таки в вере?

Я совершенно не хочу развивать тему бывших жён Сулима. Но Салиха будто специально возвращается к этому разговору.

— Он свою первую жену знаешь, как любил?! Боготворил её. На руках носил.

— Так что же не пожалел-то? — вопрос срывается с моих губ автоматически.

— Её оболгали. Сулим не сдержался! Он много лет жалел о том, что сделал с ней, — я смотрела на женщину и понимала: она имеет какое-то отношение к первой жене Сулима. — И тебя также, нет хуже, — злится женщина. — Отдаст своим цепным псам. Хотя тебе только за радость…

Больше выдерживать её пренебрежения я не смогла. Громко звякнув вилкой по тарелке, я соскочила с места и ушла в свою комнату. Так и не съев даже кусочка.

Через полчаса Салиха, постучав в дверь моей комнаты, уже совсем другим тоном попросилась войти. Сказала, что принесла мне ужин, и я должна поесть. Я отправила её обратно, так и не открыв дверь. Ещё минут через двадцать снова раздался стук в дверь.

— Салиха, я же тебе сказала, уходи. Я не буду есть!

— Ярослава, открой! — слышу за дверью голос Сулима. — Почему отвечаешь таким тоном? Салиха ничего плохого тебе не сделала. Имей уважение к старшим! — мне становится стыдно, и в то же время снова вырастает злость на Сулима. Хотя чего я злюсь? При Сулиме Салиха более чем обходительна со мною. Бараев понятия не имеет, как она разговаривает со мной в его отсутствие. — Ты почему не ела? — спрашивает, переступая порог моей комнаты.

— Аппетит пропал!

— Что послужило причиной? — даже не знаю, что ответить. Не хочу говорить Сулиму о нашем разговоре с домработницей. Нервозность и заметное беспокойство наверняка выдаёт меня с потрохами, но меня спасает жалобное мяуканье моего питомца.

— Не понял? — Бараев обходит меня с правой стороны и, подойдя к постели, за шкирку приподнимает моего пирожочка, вопросительно смотрит на меня.

— Ну что ты делаешь? — подбегаю и забираю своего котёнка из рук Бараева. — Разве можно так с животинкой?

— Ярослава…

— Сулим, ну пожалуйста! Мне тут и так ничего нельзя, — затараторила я. — Смотри, какой он хорошенький! И лапки такие мягкие, и сам он такой… Ну хороший котёнок.

— Сама как котёнок! — мужчина, подняв руку, тыльной стороной ладони погладил меня по щеке. А я от этого действия, да и от комплимента в целом, впала в ступор. — Пускай остаётся! К лотку его приучи. Я отдам распоряжение, чтобы купили ему всё, что нужно. У кота должно быть своё место. И чтобы на постели я его не видел!

— Спасибо! — от радости не могу устоять на месте и на эмоциях целую Бараева в щёку.

Бараев, очевидно, не ожидал подобного. Да я и сама, конечно, не ожидала. Смущённо опускаю голову, попутно ругая себя.

— Кота вниз! Мой руки, и идём ужинать.

— Хорошо! Пять минут.

— Жду внизу.

25 Глава

На следующее утро ко мне пришла молодая женщина, которая сделала мне маникюр. Ещё до командировки Сулима, я намекнула ему, что хочу выехать в город, чтобы привести руки в порядок. На самом деле сказала это больше для того, чтобы он меня выпустил вдохнуть воздух свободы.

Тогда он промолчал, сделал вид, что не услышал, и ушел. Больше этой темы я не касалась, поэтому появление женщины меня очень удивило. Сюрпризы в этот день не закончились! Ближе к трём часам дня пришла уже более зрелая женщина, которая сделала мне причёску и нанесла лёгкий, но выразительный макияж. Так как я привыкла краситься сама, довольно долго придирчиво рассматривала себя в зеркале, но в целом решила, что выгляжу я неплохо.

Когда мы с Беком после приёма заезжали в торговый центр, долго с нарядом я не колебалась, решила, что платье до колен будет слишком нескромно. По крайней мере, исходя из соображений, что я там абсолютно никого не знаю, кроме Сулима, разумеется. Поэтому, во избежание неловкости, остановила свой выбор на свободных брюках чёрного цвета, в тон им я прикупила блузу без рукавов и разбавила всё это великолепие тремя широкими браслетами из белого с розовым золота. Уже к ним я подобрала клатч и бежевые, с розоватым оттенком, туфли на каблуке.

— Готова?

— Да, готова!

Бараев на несколько мгновений замер в пороге.

— Другого ничего не было?

— Например? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Ну, не знаю! Хотя бы руки прикрыла бы…

— Сулим! У меня есть платье, которое я покупала на деловой вечер. Но для дня рождения, мне кажется, оно будет слишком серьёзным. Да и… — оглядываю себя в зеркальном отражении ещё раз, — что именно тебя не устраивает? — искренне не понимаю я. — Могу, в общем, ещё платье надеть, вот это! — чуть шире открываю дверь гардеробной и тяну за край платье, которое едва ли будет доходить мне до колен. — Ничего более подходящего на данный момент в гардеробе у меня нет.

— Нет! — произносит твёрдо, смотря при этом на меня строгим взглядом. — Это, конечно, не подойдёт. Может, пиджак мой накинешь?

— Сулим, — я не смогла сдержать улыбку, — перестань, пожалуйста. Наряд более чем скромный! Причёска, если ты не заметил, тоже не легкомысленная.

— Ладно! Пусть так.

Бараев подходит ко мне, и только сейчас замечаю, что он держит в руках маленькую коробочку.

— Вот, надень!

— Что это? — на самом деле я вижу аккуратненькое маленькое кольцо с дорогим бриллиантом, но не понимаю, для чего это.

— Ты же не думаешь, что мой ребёнок будет незаконнорождённым?

— Что? Сулим, ты себя слышишь? Что за средневековье? — опускаю взгляд на кольцо и буквально выталкиваю Бараева из тесного помещения гардеробной, в котором мне вдруг стало трудно дышать. — Ты хочешь сказать, что нам нужно будет пожениться?! — смотрю со злостью прямо в глаза Бараева. — Но я не согласна! Я не хочу быть твоей женой…

— Тогда, как только родишь, мы попрощаемся, — бросив коробочку с кольцом на постель, Бараев бодрым шагом покинул мою спальню.

Сложно объяснить те чувства, которые бушевали во мне. Сказать, что это была злость, ничего не сказать! Я была просто в ярости. Нервно расхаживала по комнате, рычала и распиновывала по комнате новые туфли.

Разумеется, взвесив всё ещё раз, выругавшись вслух на Бараева, за то, что снова мной манипулирует, спускаюсь я с дорогущим кольцом на безымянном пальце.

— Смотри от злости не лопни!

— Постараюсь, — бормочу сквозь зубы, но принимаю ухаживание Бараева: просовываю руки в утеплённое