Любовь цвета клубники - Лия Джей

же машу я рукой. – Попозже. И тебе не обязательно появляться в кадре. Я могу просто рассказывать о наших свиданиях. Ты можешь иногда приобнимать меня за талию, пока я записываю разговорные видео. Так, чтобы не было видно твоего лица, только руку. Если хочешь, конечно.

Я сжимаю стаканчик, и вино чуть не выплескивается мне под ноги.

– Наши отношения для тебя – сериал какой-то? – усмехается он.

Чувствую, как у меня краснеют уши.

– Нет-нет, что ты!

– Я тебе не актер, Ника.

Макс смеется, а потом запихивает в рот бутерброд с колбасой. Он не злится на меня, но мне до сих пор совестно. Будто я попросила его сняться в фильме для взрослых, а не просто приобнять меня на камеру.

– Уверен, ты найдешь о чем рассказывать в блоге, кроме отношений, – треплет меня по плечу Макс, доев бутерброд. – Ты симпатичная, понятная, своя. Не какая-нибудь высокомерная богачка, которая каждый день делает обзор на новую тачку, которую подарил ей папик. Думаю, твоим подписчикам это и нравится.

Я грустно усмехаюсь. Понятная. Неинтересная.

– Обзоры на тачки залетают на миллионы!

– У тебя ведь тоже идут просмотры.

Макс пожимает плечами и закидывает в рот кусочек сыра.

– Да, но не так быстро.

– Мне кажется, ты слишком сильно печешься о своем блоге. Не гони коней. Всему свое время. Не могут же у тебя выстреливать абсолютно все видео.

Могут. Так и начало происходить с тех пор, как у меня в блоге появился Луи. Но Максу я это не говорю. Тяжело вздыхаю и отставляю стаканчик на капот. Надо отвлечься.

– Потанцуем? – Я улыбаюсь.

Из приоткрытого окна машины доносятся слова песни:

Well, I found a girl, beautiful and sweet

Oh, I never knew you were the someone waitin’ for me[41].

Макс, потянувшийся за очередным бутербродом, печально вздыхает и подходит ко мне. Я подвожу его к самому краю. Внизу в лучах заката бронзовой змейкой скользит река. Небо – как палитра художника: всюду разноцветные пятна. Хочется провести по ним кисточкой и превратить хаос в искусство.

Но это невозможно. Сколько бы я ни старалась превратить наши отношения с Максом в нечто правильное и красивое, я все время сталкиваюсь с одной и той же проблемой. Луи. Он не выходит у меня из головы. Макс обнимает меня за талию. Я прикрываю глаза и невольно представляю, что меня касаются руки итальянца.

When you said you looked a mess, I whispered underneath my breath

But you heard it, «Darling, you look perfect tonight»[42].

Слова песни пробивают мое сердце, словно пули. Я помню, она играла в баре на берегу, когда мы с Луи голыми купались в море. Он брызгал и щекотал меня, называя себя акулой, а я смеялась. Так легко и искренне, как больше никогда не смогу. По крайней мере, без него.

Я кладу голову на плечо Макса. Обнимаю его крепко-крепко и зажмуриваюсь, пытаясь не разрыдаться.

– Не прижимайся так, – бурчит Макс. – А то я куртку потом не отстираю. Ты с тоналкой, да? Зачем ты вообще красишься? Ты и так милая.

Вот умеет он одновременно сказать и гадость, и комплимент.

– Хорошо, больше не буду.

При тебе.

Коротко целую его в губы. Начинается следующая песня. Макс запускает руку мне в волосы и притягивает к себе. Его губы накрывают мои. Язык настойчиво проникает внутрь. Я заставляю себя расслабиться и целую его в ответ. Мелкими шажками Макс доводит меня до машины и вжимает спиной в холодный металл. Его руки пробираются мне под тренч, затем, не церемонясь, к ширинке джинсов. Расстегнув ее, Макс лезет дальше, но я протестующе качаю головой.

– Холодно, – нахожу отговорку.

– Так давай в машине.

Он открывает дверь и ждет, что я заберусь на заднее сиденье, но я не спешу выполнять его просьбу.

– Я не буду трахаться в машине.

– Мы же так делали…

Да, и мне не понравилось, но я не готова сказать ему это в лицо.

– Не хочу.

– На улице не хочешь, в машине не хочешь, – усмехается Макс. – Поехали тогда домой.

Я коротко киваю. Обратно мы едем в тишине. На развилке Макс спрашивает:

– Куда тебе? К Алине?

– Она Алена.

– Ник, быстрее, мне поворачивать надо.

– Думала, мы к тебе поедем.

– У меня… родители приехали.

– Тогда ко мне домой. Фроловы дали выходной.

Я захожу в квартиру голодная и злая. Дверь мне открывает Владик.

– Как дела? Тортик будешь?

– Влад, торт мы заберем в дом, – доносится мамин голос с кухни.

– Что на этот раз? – бурчу я, разуваясь. – Поедете подбирать рамки для ваших совместных фото, чтобы повесить их на голые стены?

– Так, рассказывай, что случилось, – улыбается Владик.

Он встает у меня на пути, но я огибаю его и с хмурым видом прохожу на кухню. Включаю чайник.

– Необязательно так сильно надавливать. Сломаешь еще.

Мама ставит в раковину грязную тарелку.

– Помоешь? Нам с Владиком пора.

– Ты ела, ты и помой, – не выдерживаю я.

Мать медленно разворачивается и смотрит на меня, вскинув брови.

– Тяжело помочь, что ли? Тебя дома неделю не было.

– Ты же знаешь, что я была у Фроловых.

– Да, развлекала их ребенка. Наверное, так устала. – Она наигранно надувает губы. – Одну тарелку помыть не в силах.

– Да, развлекала ребенка. Целыми днями. А еще ходила на учебу.

И снимала видео для блога, но маме лучше об этом не говорить – она воспринимает это как отдых, а не как работу.

– Молодец. Теперь и для своей семьи что-то сделать можешь. Кстати, тебе ж заплатили за эту неделю?

– Да, – щурюсь я, предчувствуя неладное.

– На комоде квитанция. Оплати счетчики.

Я изумленно выдыхаю.

– Это мои деньги. На мои расходы.

– Ну, ты же живешь в этой квартире.

Мать допивает чай и демонстративно ставит кружку около раковины, хотя ее достаточно просто сполоснуть. Дело двух секунд.

– Вы с Владом – два взрослых человека со стабильной работой. Делаете ремонт в частном доме. Неужели вы не можете оплатить счетчики?

Я задыхаюсь от возмущения.

– Карин, я оплачу.

Влад появляется в дверях кухни. Его силуэт очерчивает свет, льющийся из коридора. Мой ангел-спаситель.

– Влад, а тебе завтра доставку плитки оплачивать не надо?

Мать берет с крючка тряпку – двумя пальцами – и протирает стол. Влад тем временем проходит к раковине и моет оставленную там посуду. Когда я пересекаюсь с ним взглядом, он одними губами шепчет мне: «Я оплачу». Благодарно киваю ему в