Liebe. История одной любви - Лиза Вайн

независимой, вбила себе в голову, что отношения будут ей в этой мечте только преградой… Понастроила кучу грандиозных планов насчёт домов мод в Париже, пока на её горизонте не появился я…

— А как ты проверил, что она к тебе на самом деле испытывала? — живо повернулся к нему лицом.

Ульрих улыбнулся, его взгляд потеплел, прежде чем серьёзно ответил — Ты это почувствуешь, когда настанет этот самый переломный момент…

— Ладно, — поднялся я с места, поскольку сильно устал с дороги — Мир не сошёлся клином на Любви! Show must go on (Жизнь продолжается — англ.)…

28. Let" s dance Salsa

Амира

В тот вечер, когда Ханнес устроил мне сцену ревности, я решила, что это наше первое серьезное разногласие вполне может стать оправданным поводом для нашего разрыва… Пока ещё не стало слишком поздно для меня! Я не хотела раствориться в нём полностью, чтобы потом не собирать себя по разбитым вдрызг крупинкам-атомам… После того, как он вдоволь насытится, да наиграется со мной!

Первые дни и ночи без него у меня была сильная ломка по нему. Ночами я зарывалась лицом в подушку и беззвучно выла. Ревела белугой под громкие весёлые хиты Компайя Сегундо…

Тем не менее, мой жребий был брошен!

Я твёрдо решила порвать с ним и не поддаваться больше его чарам обольщения, как и забыть всё, что у нас было! Для этого я специально подолгу задерживалась в университете, обедала и даже ужинала в шумной Mensa (столовой — нем.), училась только в библиотеке, заведя там личный шкафчик, где хранила все свои конспекты и распечатки.

У Энцо я попросила дополнительные смены во все выходные на месяц вперёд…

В шесть утра я уходила из дома и приходила в десять-одиннадцать вечера. Всё это я делала на автомате, чтобы поменьше пересекаться с ним дома.

После моего ухода голой из его комнаты Ханнес приходил ко мне той же ночью, ломился, стучал, уговаривал, но я так и не открыла свою дверь.

Первые дни он постоянно подкарауливал меня буквально на каждом углу и крепко зажимал в своих стальных объятиях, со слезами на глазах клялся мне в вечной любви, целовал мои волосы, лицо, руки и умолял вернуться к нему.

Каждый раз мне стоило нечеловеческих усилий не поддаться искушению и не ответить на его объятия взаимностью, а остаться непреклонной в моих намерениях и постоянно изображать равнодушно-холодный вид…

В день, когда он, никому ничего не сказав, съехал, во мне — вместе с его закрытой на ключ дверью — тоже что-то закрылось. Навсегда!

Придя вечером домой и прочитав его короткую прощальную записку ко всем жильцам на кухонном столе, я зарыдала навзрыд.

Он даже не попрощался! Взял и исчез из моей жизни, будто и не было его в ней вовсе… Как он смог, а?!

Неделями позже я заметно осунулась и даже слегка почернела в лице. Одежда стала болтаться на мне, как на вешалке. Аппетит пропал из-за постоянных сигарет во рту…

Да, я снова начала курить! Правда, головокружащие никотиновые вспышки в голове становились всё короче и неудовлетворительнее… И если бы не моя страсть к танцам, я бы наверное вконец зачахла и совсем забросила себя. Только танцы на курсах и общение с другими танцорами сальсы заставляли меня через день приводить себя в свежий божеский вид и более-менее нормально питаться и одеваться.

* * *

Энцо узнав о моём Liebeskummer (Тоска от любви — нем.), всячески старался развлечь меня в свободное от работы время.

Одним ноябрьским вечером он пригласил меня в «Havanna Сlub» — дискотеку всех латиноамериканских танцев. Вместе с новенькой симпатичной тренершей Мией из Перу и молодым испанцем Кристианом, его вторым тренером мы двинули после работы прямо туда.

Звучавшая музыка оказалась невероятно зажигательной и удачно подобранной!

Я не простояла у барной стойки и минуты, как меня пригласил на танец один высокий незнакомец-блондин с ярко голубыми глазами.

В его стиле ведения я сразу же заметила резкую властность, даже какую-то жёсткость. Он вертел меня в сторону, как куклу, отточенными как у робота движениями, заботясь лишь о том, как хорошо со стороны выглядит он сам.

После первой сальсы с этим нордическим типом, я сослалась на свою срочную жажду. Энцо всё время наблюдал за нами со стороны. Увидев, что я даже не порозовела в лице, ухмыльнулся и тут же пригласил меня на танец сам. Он вёл меня, как Королеву, нежно прикасаясь то к талии, то к спине, кружил и вертел в разные стороны, предварительно проверив, есть ли там другие танцующие. Мы протанцевали с ним без остановки, забыв всех и вся, почти целый час. Пот градом стекал с наших счастливых, улыбающихся лиц. Рядом с нами танцевали Мия и Кристиан, лукаво подмигивая нам обоим.

— Амира, давно я так не танцевал от души, благодарю за этот час! — Энцо слегка поклонился мне и, галантно поддев меня за локоть, повёл к бару.

Бармен протянул нам салфетки, чтобы мы вытерли наши капающие лбы. Мы одновременно рассмеялись и заказали по коктейлю.

— Что делает твой бывший? Как он? — спросил он меня вдруг.

— Думаю, нормально. Скорее всего делает всё то же самое, что и раньше: футбол и трио-бенд… — нехотя ответила ему и отвернулась к танцующим парочкам.

— Ты всё ещё любишь его, да? — полез он дальше беспардонно в мою душу.

— Даже и если, уже ничего не вернуть… Шоу маст го он! Прошло почти три недели, как он выехал из нашей WG. Сначала он перекантовался где-то у своих друзей, затем съехался с Беном в районе Шёнеберг — так я по крайней мере слышала от наших общих знакомых…

Я заказала ещё текилы у бармена.

Энцо пристально наблюдал за моим каждым жестом, прежде чем удивил необычным предложением:

— Амира, я хочу организовать любительский ансамбль по сальсе и время от времени выступать перед публикой. Ты хочешь дополнить наш квартет?

— Ты хочешь постоянно танцевать со мной