Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Отлыниваем от тренировки, приятель! Ну-ка марш отжиматься! Тридцать раз по пять подходов! Отдых десять секунд! Давай-давай, Роуз, вперед!

— Слезай, блять, я сказал! У меня уже руки болят удерживать себя и твою тушку в придачу!

— Раз еще стоишь, значит, все не так плохо.

— Слышь, осел рогатый, хватит меня уже по заднице бить! Себя лучше отхерачь! Или я любезно помогу, если через несколько секунд ты все еще будешь сидеть у меня на шее. В прямом, блять, смысле!

— Что, кишка тонка?

— Ар-р-р, тяжело же, говорю…

— О, говоришь, для тебя этого проще простого? Ну окей, сейчас еще и Терренса попросим присоединиться ко мне. Тебе вообще будет по кайфу!

— Ну все, Перкинс… Wenn du leben willst, fängst du besser an zu laufen[1]. Dubisttot[2]!

— Чего?

Поскольку Питер резко ложится на пол, то Даниэль с визгом тут же заливается вместе с ним. После чего блондин подползает к своему приятелю и начинает лупить его куда только можно, пока тот заливается громким смехом и пытается спрятать какие-то части тела.

— Спокойно, приятель, спокойно! — взвизгивает Даниэль. — Мы можем обо всем договориться!

— Можем! — хитро улыбается Питер. — На ближайшей нашей тренировке я спрошу с тебя, красавчик, по полной. Будешь у меня по щелчку пальцев исполнять фляки, рондаты и двойные сальто! Снова и снова! Снова и снова!

— Терренс, друг, спасай меня! — заливается смехом Даниэль после того как пулей поднимается на ноги и не успевает убежать от Питера, который применяет к нему захват шеи и лохматит волосы кулаком. — Сделай что-нибудь!

— Не вижу смысла вмешиваться, — невинно улыбается Терренс, опираясь ягодицами о гримерный столик с ярко подсвеченным зеркалом. — К тому же, смех продлевает жизнь. И является гарантом того, что концерт пройдет хорошо.

— Окей, все с тобой понятно.

Заливаясь громким смехом, Даниэль и Питер еще некоторое время в шутку борются друг с другом в рукопашную, бегают по всей гримерной и бросаются всем, что попадается под руку. Кроме того, Перкинс также успевает запрыгнуть Роузу на спину и немного покататься до того, как блондин не без труда скидывает его с себя на диван и решает посильнее отлупить каким-то журналом, который он хватает со стола. Пока Терренс все это время скромно стоит в сторонке со скрещенными на груди руками и молча наблюдает за тем, как его «детишки» дурачатся между собой, словно любящий отец, следя за тем, чтобы те в порыве азарта не покалечили друг друга.

— Слышь, Роуз, а мы смотрим, у тебя уже и нога прошла, раз ты так носишься из угла в угол, — бодро отмечает Терренс.

— И правда! — соглашается Даниэль, удерживая Питера за шею и таская его за собой. — Больной, походу, уже абсолютно здоров.

— А мне по хер, потому что я сейчас на обезболивающем! — весело заявляет Питер. — Оно действует всего несколько часов, но благодаря ему я вообще не чувствую боли и забываю, что у меня есть травмы руки и ноги.

— О да, прыгаешь ты по гримерке как коза! Как будто нехило так обкурился!

— Не-а, никакого бухла, никаких косячков! Просто шикарное лекарство.

— Да? — с недоверием произносит Терренс. — А как будто и правда обкурился!

— Думайте что хотите.

Питер без проблем удается выбраться из хватки Даниэля, а после этого он с гордо поднятой головой немного поправляет свои белокурые волосы и одергивает свободную серую безрукавку с ярким принтом в виде надписей, что часто можно заметить в виде граффити на стенах и асфальте.

— В любом случае к концерту я готов на все сто, — уверенно заявляет Питер, берет с одного из диванов черный пиджак и надевает на себя. — И никаких поблажек я себе делать не собираюсь.

— Ты уверен, что сможешь выступать? — с беспокойством спрашивает Терренс.

— Пф, обижаешь, братан! Да я ахереть как мечтал о сегодняшнем дне! Спал и видел, как мы во всю зажигаем на сцене под визги поклонников.

— Ничего, сейчас мы как следует повеселимся! — бодро отвечает Даниэль, закинув руку вокруг шеи Питера. — Там будет нереально жарко, когда мы выйдем на сцену и начнем играть.

— Будет повод снять наши пиджаки и поиграть мускулами, — загадочно улыбается Терренс.

— О да, и массовый оргазм среди посетителей обеспечен!

— Es lohnt sich[3], — произносит Питер, расставив руки в бока. — Wer möchte nicht so eine süße Süßigkeit probieren[4]?

— Че он сказал? — сильно хмурится Даниэль.

— Не знаю, наверное, что очень сильно любит своих старших братиков, — с легкой улыбкой пожимает плечами Терренс. — И счастлив, что мы у него есть.

— Если вам от этого легче, то я не против, чтобы вы так думали, — задумчиво отвечает Питер, скрестив руки на груди.

Терренс и Даниэль ничего не говорят и с тихим смешком просто переглядываются между собой. В какой-то момент до старшего члена группы «Against The System» доходит, что что-то не так, и, слегка нахмурившись, начинает осматриваться вокруг. А когда взгляд Терренса останавливается на Эдварде, все еще лежащем на диване тихо как мышка, то для него все встает на свои места.

— О, ребята, походу, мы с вами ненадолго потеряли Эдварда, — шутливо говорит Даниэль.

— Да уж, лежит там на диванчике как мышь и слова лишнего не вставит, — задумчиво отмечает Питер.

— Так, а я не понял! — громко произносит Терренс. — Эдвард, ты чего это там притих?

Только вот Эдвард никак на это не реагирует, поскольку уже успел задремать, пока его старшие коллеги по группе дурачились между собой.

— Эдвард, мы к тебе обращаемся! — восклицает Даниэль. — Блять, он там уснул что ли?

— МакКлайф-младший поступил очень мудро, послав вас двоих на хер и решив подрыхнуть пару минут, — отмечает Питер.

— Так, а ну-ка, рота, подъем! — командирским тоном требует Терренс, решительно направляясь к тому дивану, на котором лежит Эдвард. — Это ты чего мне удумал? Слышишь, мелкий? А ну просыпайся давай! Слышь, крысеныш?!

С этими словами Терренс хватает со столика какой-то журнал, что оказывается первым, что попадается ему под руку, и со всей силы лупит им Эдварда по голове. Из-за чего