Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Я сам себя выпущу.

— Ага, чтобы ты грохнулся в обморок прямо на глазах у огромной толпы? — громко удивляется Даниэль.

— Не грохнусь. — Эдвард медленно выпрямляется, приподнимает голову и немного поправляет свои волосы. — Мне уже намного лучше.

— Ну да, по твоей бледной роже и пустым глазам видно, как тебе стало лучше, — с недоверием хмуро произносит Терренс.

— Можете думать что хотите, но концерт мы отыграем кровь из носа.

Эдвард медленно встает с дивана и с бутылкой в руках направляется к столику с зеркалом, понимая, что его все еще продолжает заносить в стороны, а ватные ноги едва его слушаются.

— Да и я выйду на сцену, даже если буду подыхать, — решительно заявляет Эдвард, оперевшись обеими руками о туалетный столик и всматриваясь в свое бледное лицо, отражение которого расплывается у него перед глазами. — Даже с пулей в башке. Даже с перфоратором в заднице.

— Твой героизм сейчас ни к месту, Эдвард, — уверенно отвечает Питер. — Тебе плохо, и мы не можем позволить тебе скакать на сцене как коза.

— Вообще-то, это моя работа. — Эдвард снова хватается за живот с чувством невыносимой рези в желудке. — Моя обязанность, которую я должен выполнять.

— Если тебе по хер на свое здоровье, то нам – нет, — решительно заявляет Даниэль. — У нас мозгов и здравого смысла куда больше, чем у тебя. Хватит на всех нас.

— Вот именно, братец! — восклицает Терренс и резко встает с дивана. — И если я сказал, что ты не выйдешь на сцену, значит, ты никуда, сука, не пойдешь.

— А кто сказал, что я буду кого-то слушаться? — тихо усмехается Эдвард.

— Все будет так, как я скажу!

Терренс резко подлетает к Эдварду, хватает его под руку и разворачивает к себе.

— А если ты будешь здесь выкобениваться, то клянусь, я так отхлестаю тебя ремнем по заднице, что мало не покажется.

— Да, мы старше, а значит, ты обязан нас слушаться, — с гордо поднятой головой заявляет Даниэль, встает с дивана и вместе с Питером подходит поближе к Эдварду. — Ты среди нас самый младший, не забывай.

— Я уже давно не ребенок и могу сам о себе позаботиться, — спокойно отвечает Эдвард. — И знаю точно, что не могу подвести ни вас, ни Джорджа, ни организаторов, ни всех людей, которые купили билеты на наши концерты.

Вырвав руку из хватки Терренса и забрав бутылку со стола, Эдвард отходит в сторону. После чего, почувствовав уже более сильный приступ головокружения и звон в ушах, с прикрытыми глазами прикладывает руку ко лбу. Он хочет добраться до одного из столов, чтобы опереться на него, но не успевает, поскольку слабость в ногах опять его подводит. Из-за этого парень выпускает из рук бутылку и обессилено падает на пол. После чего Терренс, Даниэль и Питер моментально к нему подлетают и опускаются перед ним на колени.

— Ха, за одним особенным ребенком глаз да глаз нужен, — уверенно заявляет Терренс. — Если не схватишь вовремя за трусы, он ни хера не остановится.

— Ар-р-р, заткнись, Терренс, — устало стонет Эдвард, приложив руку ко лбу и резко встряхнув головой. — И без тебя тошно сейчас.

— Значит, так, МакКлайф, мы не позволим тебе примкнуть к обществу анорексиков, жрущие в лучшем случае лишь один листик салата в день, — решительно заявляет Даниэль. — Мы сейчас же идем все вместе в кафетерий и как следует нажираемся.

— А если это не поможет, то мы берем тебя под рученьки и отводим ко врачу, — добавляет Питер. — И если он скажет, что тебе нельзя выходить на сцену, значит, выступления не будет. Значит, ты поедешь в больницу и будешь лечиться.

— Я не хочу есть! — возражает Эдвард.

— Никто не спрашивает, хочешь ты этого или нет! — резко вставляет Терренс, — Не захочешь жрать сам, я лично запихну еду тебе в глотку. И прослежу за тем, чтобы ты проглотил ее, а не выплюнул куда-нибудь в салфетку или мусорку, пока мы не видим.

— От одной только мысли о еде меня начинает мутить. — Эдвард прикрывает рот рукой с чувством тошноты, что подступает к горлу. — Хотя мне охота проблеваться даже из-за обычной воды.

— Ничего, приятель, сейчас сожрешь какую-нибудь булочку и почувствуешь себя лучше, — уверяет Питер.

— Я вон как раз собирался сгонять туда и подкрепиться, пока у нас есть время, — признается Даниэль.

— Так все, Эдвард, поднимайся, — решительно говорит Терренс и хлопает Эдварда по спине, как будто подгоняя. — Давай-давай, братан, подъем, в ритме танго! Будем тебя чинить и возвращать в исходное состояние.

С этими словами Терренс помогает Эдварду медленно подняться с пола, закидывает его руку вокруг своей шеи и начинает крепко его придерживать, пока тот растирает лоб и лицо рукой.

— Блять, как же все это не вовремя… — бубнит себе под нос Эдвард.

— Ничего, сейчас придешь в норму, — обещает Даниэль. — Надо просто прекратить заниматься всякой дурью и нормально пожрать.

— Давай-давай, романтик, пошли! — восклицает Питер.

С этими словами Питер первым подходит к выходу из гримерной, открывает ее и выходит в коридор. Следом за ним выходит Даниэль, а затем Терренс медленными шажками выводит и Эдварда, в какой-то момент схватив его еще крепче, когда тот опять норовит упасть из-за слабости в ногах.

— Тихо-тихо, спокойно, — тараторит Терренс. — Все хорошо, дыши глубже, сейчас все пройдет.

— Мы пожрем с тобой за компанию, чтобы у тебя проснулся аппетит, — обещает Питер.

— А может, я просто немного посплю? — вяло спрашивает Эдвард.

— Если останется время – можешь и подремать. А сейчас мы обязаны тебя накормить.

— Хотя глядя на тебя, у меня почему-то складывается впечатление, что дело не только в том, что ты ничего не сожрал с утра, — признается Терренс.

— Ох, слушайте, неужели они здесь не могут включить кондиционер на нормальную температуру? — машет на себя краем распахнутого пиджака Даниэль. — Я, конечно, люблю жару, но мне в этом пиджаке очень жарко.

— Согласен, у нас в гримерке гораздо лучше, — соглашается Питер, помахав на себя рукой с чувством жара. — А