Сдавайся - Наталья Юнина

обратно на кровать и, обняв собаку, снова пытаюсь заснуть. Разумеется, даже спустя час мне это не удается. Совесть или не знаю что не дает мне перестать думать. Я только посмотрю, чтобы быть уверенной, что он жив. В конце концов, если он умрет, как он встанет на колени? Да, да, именно для этого я встаю с кровати и пробираюсь на кухню.

Здесь царит чистота и… пустая бутылка от коньяка в мусорной корзине. Не литровая и на том спасибо. Сама не понимаю, как оказываюсь у двери в его спальню. Ладно бы просто оказалась снаружи. Секунда и моя рука аккуратно нажимает на ручку двери.

В комнате не темно за счет тускло светящего торшера. Крапивин лежит на спине с закрытыми глазами, прикрытый простыней. Верх обнажен.

Нет бы тихо уйти, закрыв за собой дверь, но я какого-то черта подхожу к кровати. Возможно, это паранойя, но у него совершенно не двигается грудная клетка! Подношу руку к его носу и… не ощущаю никакого дыхания. Паника накрывает с головой. Что делать?! Прикладываю руку к щеке — теплый. Значит, еще живой! Просто не дышит. Судорожно вспоминаю, что делать в таких ситуациях и в голову приходит разве что удар кулаком по грудине. Кажется, так киногерой привел в состояние героиню. Прекардиальный удар. Точно!

Сжимаю руку в кулак, мысленно проецируя куда ударить, а Крапивин резко открывает глаза.

— Господи, — шепчу я, чувствуя стук собственного сердцебиения в ушах. Живой. А я, кажется, от страха то ли на пути в морг, то ли намочу сейчас трусы.

— Соскучилась? — насмешливо интересуется Крапивин, проводя рукой по своим волосам.

— Хотела попросить таблетку для сна, — и все-таки мозг еще работает. Спасибо, что мои извилины не дают мне опозориться до конца.

Ничего не расспрашивая, Крапивин тянется к прикроватной тумбе и достает оттуда блистер.

— Держи.

— Спасибо, — только я хочу развернуться и уйти, как он произносит:

— Сонь? — он впервые меня так назвал.

— Что?

— А приходила-то зачем?

— За таблеткой.

— Точно. Запамятовал, — ага, запамятовал он. Дура! — А зачем тебе снотворное, если ты проспала часов шесть, как минимум?

— Чтобы тебе его завтра в кофе растворить.

— В принципе норм звездеж, — и все-таки какой же он… обаятельная скотина. — Признаться, я почти кончил.

— Что? — растерянно бросаю я, смотря на то, как он подкладывает под голову руки.

— Кончил от того, как ты хотела реанимировать ненавистного похитителя и мерзкого противеня. Или как там склоняется противень? Надо погуглить вместе на досуге. Это было очень мило и приятно.

— Ты затаил дыхание? — кивает. Гад! — Ты в курсе, что в моей кровати спит твоя собака?

— Конечно, в курсе. Я сам ее туда впустил. Учитывая, что в твоей кровати крошки от какой-то еды, шерсть от Тихона ей уже не навредит. Зато собаки обладают лечебным действием. Не благодари. Да и всегда приятно спать с кем-то, кто отдает свое тепло.

— Спокойной ночи, — как можно спокойнее произношу я, а самой хочется в очередной раз треснуть его.

— Не хочешь поспать вместе? — серьезно?

— А что там дождик и гроза? — не скрывая издевки бросаю в ответ.

— Да.

— Да ладно?

— Конечно. Примерно такие же, как и твой повод прийти сюда за снотворным.

— Спокойной ночи, — вновь повторяю я.

— Кстати, не бойся. Не умру, — вдруг произносит Крапивин, как только я хватаюсь за ручку двери. Оборачиваюсь к нему.

— А я и не боюсь. Я не разрешу тебе умереть. Только после того, как встанешь на колени.

— Точно, как же я мог забыть. Сладких снов, дорогая.

Глава 32

Если недавно я могла написать диссертацию на тему ступора, то сейчас с легкостью напишу новую на тему: «как сойти с ума». Этот сукин сын как будто намеренно отсутствует три дня. Три гребаных дня! Если бы не Тиша и Таня, я бы точно сдохла от скуки. Я стойко терплю, чтобы не задать интересующий вопрос, где бродит эта сволочь, но, увы, с каждой минутой терпелка заканчивается.

— Оставь мне свой номер. Буду тебя эксплуатировать, когда выберусь отсюда, — как можно беззаботнее произношу я, вставая после очередного сеанса иглотерапии. — Разумеется, за денежку, — несомненно она хочет послать меня на три буквы, но почему-то терпит. — Тань…

— Нет.

— Я даже ничего не сказала, а ты уже неткаешь.

— Я не дам тебе позвонить.

— Почему ты ему так предана? Почему вы все… какие-то ненормальные?

— Сказала девушка, которая сохнет по своему похитителю, — насмешливо произносит Таня. — Про свою нормальность будешь втирать собаке.

— Ты, кстати, соучастница преступления, — не придумав ничего толкового, бросаю первое, что приходит на ум.

— Да, да. Непременно посади меня.

— Стой! — и все. Очередной ступор. Не хочу демонстрировать заинтересованность, но… — Куда он делся?

— Понятия не имею. Наверное, попросил кого-нибудь закрыть его в бункере, чтобы не распускать свои шаловливые руки на тебя. Сидит где-нибудь в глуши и дрочит на твое фото или видео.

— Фу, какая ты противная.

— Ага. Поэтому надеюсь, мы с тобой не будем контактировать за пределами этого дома.

— И не надейся.

Очередной зачеркнутый день в календаре и снова бессонная ночь. Семнадцать дней. Много или мало, чтобы свихнуться? Еще четырнадцать дней и я окажусь дома. Ведь окажусь?

Я не надеялась на то, что увижу эту смазливую морду в семь утра на кухне. С чупа-чупсом, мать его, во рту. Так и хочется спросить, где шлялся, но быстро себя одергиваю. Я ему не жена. Всего три дня прошло, а ощущение словно вечность его не видела.

Пялимся друг на друга молча непозволительно долго. Ну кто-то ведь должен быть разумнее и прервать эти переглядки. Наконец, демонстративно достает чупа-чупс и произносит:

— На обед я хочу пюре, мясо по-французски и капустный салат.

— И вам здрасьте, дядь Ярик. А что-нибудь еще хотите?

— Шарлотку.

— Это все, что вы хотите?

— Тебя.

— Что?

— Тебя хочу… видеть с убранными волосами во время готовки.

— Может, сразу налысо побриться?

— Боже упаси, лысая ты мне не понравишься.

Мой мозг видимо атрофировался за три дня отсутствие Крапивина. Я не знаю, что придумать в ответ на его слова. А хочу. Жуть как хочу и дальше перебрасываться с ним язвительными фразами.

— Соскучилась?

— По шизанутому душниле? Ага. Мечтай, — я думала, больше удивить он меня не может, ан нет. Чупа-чупс и Крапивин, это, примерно, как я и балерина.

— Помогает от тяги к никотину. Надо что-то сосать, — вдруг произносит он.

— Соси, соси.

— Обед к двум. Смотри, не пересоли.

Провожаю взглядом эту невозмутимую скотину и принимаюсь завтракать.

* * *

Хотела общества Крапивина? Получи и распишись.