Сдавайся - Наталья Юнина

Я хочу, чтобы он обратил на меня внимание! А он как будто реально весь в работе. Что? Что сделать такое, чтобы понять наблюдает он за мной или нет. И чтобы непременно дал это понять вслух. Разбить что-то? Нет. На это любой обратит внимание. Надо сделать что-то незаметное обычному человеку, но такое, что непременно выведет Крапивина из себя.

Беру картофелину и принимаюсь чистить. Нет… насильничать над бедняжкой, срезая половину. Раз картофелина, два, три.

— У белорусов сейчас случился массовый инфаркт, — да, детка! Значит, смотрит!

— Что?

— Лукашенко на тебя не хватает, вот что. Он бы тебе так навалял за такую чистку.

— Ой, скажете тоже, Ярослав Дмитриевич. Я бы с ним нашла общий язык.

Я ожидала дальнейшей пикировки, а не то, что этот гад возьмет и уйдет из кухни, оставив меня одну. Казалось бы, все. Месячных нет, меня не должно штормить от

гормонов, но штормит. И снова хочется сделать какую-нибудь гадость, чтобы он обратил на меня внимание. Это просто уму непостижимо!

Каким-то чудом заставляю себя не портить обед. Крапивин появляется ровно в два часа с коробкой в руках. Судя по эмблеме, она предназначена для меня. Вот только он не спешит давать ее мне. Он усаживается за стол, не сводя при этом с меня взгляда. Как ни в чем не бывало накладываю ему еду и ставлю тарелки на стол. Разумеется, рассматривает содержимое тарелок придирчивым взглядом. Дежавю. Готовка в первый день. Разница лишь в том, что тогда меня не вставляла его реакция. Сейчас же я жду его придирок. Я их, черт возьми, хочу!

— Что-то не так с капустой? Она выглядит не свежей?

— Напоминает увядшие цветы у надгробий, — о, да.

— А где вы тут увидели надгробье, Ярослав Дмитриевич? — давай, давай скажи что-нибудь еще.

— Серый, неаппетитный кусок мяса именно ее и напоминает. И четыре помидора черри, уложенные в форме креста на нем.

— Что-нибудь еще не устраивает, Ярослав Дмитриевич?

Я жду. Да, именно жду этих придирок. Впервые за все время нахождения здесь, меня осеняет. Это не Крапивин извращенец, это мы извращенцы. Мне нравится, как этот душнила придирается, а ему нравится поддевать меня.

Капец. Судя по его взгляду, мы сейчас оба поняли, что… поняли. Нет, не так. Что каждый понял о том, что понял и это что «понял», понял другой.

— Приятного аппетита, Ярослав Дмитриевич.

И снова жду, когда он обгадит мою еду. Он подносит ко рту кусок мяса, а через мгновение выражение его лица меняется. Он подносит палец ко рту и достает… волос. Длинный. Капец. Он все тянется и тянется.

— Я не специально. Честно. Ну и ты сам говорил, что тебе нравятся мои волосы. Вот… дарю один на память.

Судя по его взгляду, он как минимум хочет достать ремень и отлупить меня как ребенка, но вместо этого Крапивин отставляет тарелку в сторону и протягивает мне коробку. Открываю ее под его цепким взглядом. Белое короткое платье. Надо признать, красивое.

— И куда мне такое платьишко выгуливать? В лес по грибочки пойдем?

— Надень его и туфли.

— Зачем?

— Потому что я так хочу. У тебя на все десять минут.

Я справляюсь за пару минут и спускаюсь к Крапивину с туфлями в руках. Не знаю чего я ожидала, но точно не того, что он подведет меня к машине.

— Садись.

Молча усаживаюсь на заднее сиденье, и Крапивин тут же садится рядом. Когда он достает из кармана джинсов черную повязку, из меня тут же вырывается протест. Долбаное дежавю.

— Даже не думай.

— Это ненадолго. Не бойся.

— Нет.

— Хорошо, давай не сейчас, но позже. Это не обсуждается.

Не знаю зачем ведусь на это и даю свое согласие. И уже через полчаса оказываюсь с повязкой на глазах. По ощущениям едем еще полчаса, и я чувствую его взгляд кожей. Смотрит, но молчит.

— Куда мы едем? — наконец первой нарушаю молчание.

— Тебе понравится. Обещаю.

— Куда?

— В ресторан.

— Ты совсем ку-ку? Думаешь, я буду вести себя там тихо?

— Мне не нравится, когда ты тихая, так что кричи.

— Ты в курсе, что ты извращенец?

— Да. Каждой твари по паре, — что это за намек озвучить не успеваю. Крапивин кладет руку на мою коленку. — Будет сложно.

— Без руки? Ты и с одной справишься, — одергиваю его руку, но он тут же кладет ее обратно.

— Ты понимаешь, что как только ты попадешь домой, за тобой будет ходить по пятам охрана.

— С чего это?

— Твой отец облажался, но теперь он не допустит ошибок. Будешь ходить с охраной. Вот где сложность. Я люблю решать тяжелые задачи, но решение этой пока не нашел. Как с тобой видеться — ума не приложу.

От его слов я не сдерживаюсь и усмехаюсь в голос. И даже его рука, блуждающая по моей ноге, уже не так обращает на себя внимание, как его слова.

— А ты собрался со мной видеться?

— Не только видеться. Еще обмениваться биологическими жидкостями. У нормальных людей это зовется отношениями.

— Ну ты и придурок.

— Ты сама знаешь, что это вопрос времени. Пару недель на отходняк, еще одну на метание дротиков в мое фото, а дальше, уж будь так добра, не игнорируй мои сообщения. И додика не используй, чтобы позлить меня.

— Кого?

— Игорюшу.

Придумать достойный ответ я не успеваю. Машина останавливается, и Крапивин тут же снимает с меня повязку.

Перевожу взгляд в окно и застываю. Мы стоим в метрах пятидесяти от моего дома…

Глава 33

Дежавю. Я наконец получаю долгожданный подарок на день рождения. Распаковываю его, но чувство эйфории улетучивается в неизвестном направлении. Я ведь такую игрушку и хотела, весь мозг папе с мамой проела и… ничего. Ожидание совершенно не совпадает с реальностью. Вот он, мой «подарок», дом, в который я так стремилась вернуться, поплакаться маме, перестать материться и утихомирить эгоистичную часть меня. Но я не получаю никакого удовлетворения от осознания того, что Крапивин меня отпускает.

Себе-то можно признаться, я испытываю самое что ни на есть разочарование. Хочется извергнуть на него весь матерный поток и продемонстрировать еще больший эгоизм, топнув ногой с возгласом «вези меня обратно, козел». Была бы здесь одна, непременно бы позорно разревелась.

Но показать это ему — означает, еще больше упасть в собственных глазах.

— Не вижу радости в глазах.

— Еще б мне радоваться, — как можно беззаботнее произношу я. — Мало того,