После развода мне не до сна - Анна Томченко

От неё я готов был терпеть претензии, потому что, извините, я с ней чёртову дюжину времени провёл вместе. Она для меня не просто женщина, она для меня не жена, не любовница. Она в первую очередь — мой близкий, родной человек. И этот близкий, родной человек знает меня с ног до головы. Это она таскала мне супы, делала перевязки, когда я навернулся на квадроцикле и распахал себе ногу так, что кость было видно. Это она тазики мне ставила, когда я мог перебрать на каком-нибудь корпоративе. Ну и опять-таки, это Илая, в моменты, когда было самое дерьмовое, что могло произойти в жизни любой семьи, когда только начинаешь жить — это она была рядом. Поэтому да, я до фига чего мог простить своей жене —претензии, высказанные мне, откушенную руку по локоть. Да даже сарказм Илаи я всегда прощал из уважения к нашим прожитым годам.

Но когда Соня начала на меня наезжать, я вдруг понял, что сейчас кто-то получит.

— Так, ты рот-то свой прикрой. Вместо того, чтобы здесь претензии высказывать.

— А что? А что ты мне сделаешь?

— Ну для начала я просто уйду.

Соня поджала губы, посмотрела на меня исподлобья.

— Я, конечно, всё понимаю: я уйду" и всё в этом духе. Но и ты меня пойми. Знаешь, это низко — постоянно сравнивать меня и её.

А в том-то и дело, что это сравнение было сказано Илае, а не Соне. Это Илае я сказал, что с другой я сплю, а с ней с вечера и до утра в одной постели просто нахожусь.

Но претензию о том, что кто-то кого-то сравнивает, высказывала мне Соня.

— Она такая у тебя со всех баннеров и билбордов. Блин, “Инстаграм" откроешь — её реклама. “Вконтакте” откроешь — её реклама. “Телеграмм" откроешь — её реклама.

Блин, такое чувство, как будто бы тебе заняться нечем, кроме как постоянно думать о своей жене. Я же прекрасно понимаю, что чтоб такие рекламные кампании развернуть, это ого-го сколько надо денег. А ты мне на день рождение не мог подарить серёжки от любимого бренда. Почему? А потому что: губу закатай, Соня"

Последнее Соня произнесла моей интонацией, и я обозлился.

— Слушай, а ты чего хотела? Я эту женщину знаю сколько времени. Она мать моих детей. То есть ты реально считаешь, что во всей этой истории я должен на тебя сейчас вгрохивать всё своё состояние, все свои бабки, при этом забыв про который был мне поддержкой, опорой, моим вдохновением, моим стимулом? Так, что ли, выходит?

— Ты мог хотя бы это так не афишировать.

— я не афиширую. У Илаи достаточно мозгов для того, чтобы она сама могла спокойно развиваться. Это её рекламные щиты. Это её компании постоянно лезут в соцсетях. А если ты сидишь и начинаешь сравнивать себя с моей женой, то у меня для тебя дерьмовые новости — ты маленькая, закомплексованная девочка, которая всю жизнь жила в тени какой-то хорошей, красивой, сексуальной подружки и тут бац, тебе мужик на голову свалился. А ты не знаешь чего с ним делать. И первое, что тебе пришло на ум — это нормально, переспать с молодым парнем, в отношениях с этим мужиком. Ну да, отлично.

Сейчас Соня опять напугалась, губы затряслись.

— Дань, но я не хотела. Я действительно не знала. И к твоей жене я подошла не потому, что я там хотела сказать: "Здрасьте, я любовница вашего мужа". Я просто хотела на неё вблизи посмотреть. Вдруг она не такая хорошая. Вдруг она не такая красивая. Вдруг у неё там сетка морщин на морде, не знаю какая. И вообще, за что ты её любишь. Мне было просто интересно. Мне было важно узнать, что в ней есть такого, чего нет во мне.

Я не выдержал, взмахнул рукой так резко, что сам не понял, что произошло.

Соня пискнула. Наманикюренные пальцы впились мне в запястье, чуть ли не раздирая кожу.

— Чего ты там про мою жену сказала? — Хрипло переспросил я, сдавливая всё сильнее горло Софии.

48.

Даниил.

— Дань, пусти, пусти. — Царапала мою руку Соня, а я зажмурил глаза и выдохнул. —Дань, пусти. Задушишь ведь. Мне уже дышать нечем, Дань.

Я оттолкнул от себя Соню и размял кисть руки.

— Ты мне в следующий раз рот не открывай по поводу моей жены. И не думай, что все твои дурацкие речи могут пройти мимо моих ушей. Не считай, будто бы ты какая-то особенная.

— Я так и знала, что ты её любишь.

— Конечно. А ты на что надеялась?

— Я надеялась на то, что если уж ты развёлся, то мы с тобой поженимся. Я не знаю, как родителям в глаза смотреть. Мне мама один и тот же вопрос задаёт: когда Даня сделает предложение, когда Даня сделает предложение.

И вот здесь-то я понял, что самый удачный случай в жизни любого мужика — это простая эскортница. Не любовница, не девочка с работы, не манекенщица. А простая эскортница, которая прекрасно знает правила игры: приехала, поиграла, уехала.

— ТО есть ты считаешь, что нормально сейчас мне говорить, после того как переспала с моим сыном, о каких-то предложениях?

И снова краска с лица Сони сошла. Она растирала ладонью горло и не могла поверить, что я могу настолько недовольным оказаться.

— Дань, я же тебе говорю…

— Вот и я тебе говорю, что история все, закончена! Я мог простить глупость. Я мог закрыть глаза на истеричность. Но перехода к ребёнку моему — нет. И не потому, что я ревную. Ревности здесь нет никакой. Это грязно, дерьмово. Ну и сверху шапочкой — рот не умеешь закрывать, когда нужно, и несёшь, молотишь своим языком, не думая. Ты действительно считала, будто бы какие-то полгода с тобой реально могут потягаться с почти четвертью века рядом с моей женой?

— Ты же ушел от неё!

— Будь моя воля, никуда бы я не уходил. Но поскольку уж я решил признаться, то пошёл до конца. Потому что прекрасно понимал, что в таком браке моя жена жить не сможет. Так что не списывай, пожалуйста, мой уход из семьи на своё появление.

Я шагнул в сторону и поджал