Сопротивляясь ей - Кендалл Райан

— Скажи мне. — Он притянул ее ближе, заставляя слезть со своего насеста на диване.

— Быть любимой. Быть принятой.

Глубокий узел, который сидел у него в груди, разорвался, и он сделал глубокий вдох, как будто это был он первый. Решимость покинула его, и он притянул Саванну к своей груди.

— Ш-ш-ш. Все будет хорошо. Я обещаю тебе, что ты для меня гораздо больше, чем потерянная девушка, которую нужно спасти. Может быть, так было в самом начале, но не сейчас.

Это было самое большее, что он мог ей дать. Он не мог обещать ей будущее или бесконечную любовь и преданность. Его сердце было не более чем клочком плоти в груди. Его уничтожали и разбивали на мелкие кусочки слишком много раз. И его маленькая грязная тайна — причина, по которой он уезжал каждое воскресенье, — должна была стать последней каплей, которая заставит ее уехать. Если бы они признались друг другу в любви, это только усугубило бы их возможную ссору.

Горячие слезы Саванны увлажнили его шею и лишили его самообладания. Она прерывисто вздохнула, пытаясь взять свои эмоции под контроль.

— Коул. Это была не твоя вина. Тебе нужно пройти мимо этого. Преодолей этот страх потерять кого-то, потому что ты не смог спасти ту девушку.

Робкая морщинка тронула его губы. Он ненавидел то, как она смотрела на него. Как будто это он был тем, кто пострадал.

— Боже, Саванна, ты должна быть с кем-то, кто учит тебя, как жить, а не с кем-то, кто тоже боится жить.

— Так что мы будем учить друг друга. День за днем. Вместе откроем для себя новые страсти и мечты. Мы будем обнимать друг друга по ночам, когда страхи попытаются вернуться.

Коул посмотрел на нее с болью. Если бы он мог подарить ей весь мир, он бы это сделал. Но он не хотел, чтобы она успокаивалась. Не для него. Не тогда, когда она заслуживала гораздо большего. Он не думал, что когда-либо существовали два человека, лучше подходящих друг другу, но что-то внутри него сжалось, и он не мог произнести слов. Он не мог сказать ей, что все будет хорошо, он не мог обещать ей вечность. Не со всем его багажом.

Тихие слезы потекли по ее щекам, и Коул вытер их.

— Не плачь. У меня есть ты. Я прямо здесь.

Он погладил Саванну по спине, и она дала волю слезам. Коул продолжал гладить ее по спине, шепча ей на ухо успокаивающие ласковые слова, и, самое главное, он просто обнимал ее и позволял ей сломаться. Он был уверен, что ее крах был вызван не только информацией, которой Марисса поделилась с ней. Он уже некоторое время ждал, когда все обрушится на нее. И, казалось, это наконец-то произошло. В конце концов, ее рыдания перешли в тихую икоту, и Коул подтолкнул ее от изгиба своей шеи, который она считала своим убежищем.

Саванна закрыла лицо руками.

— Не смотри на меня. Я отвратительна.

Он усмехнулся и убрал ее руки.

— Ты не отвратительна. — Ее глаза опухли и покраснели, кожа покрылась пятнами. — Тебе, может быть, и нужна салфетка, но ты никогда не сможешь быть отвратительной.

Она улыбнулась и игриво оттолкнула его руки.

— Мне жаль, что я такая девушка.

Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Никогда не извиняйся за это, детка. Поверь мне, я очень рад, что это ты девушка. — Он вытер большими пальцами следы туши под ее глазами. — Иди и ложись в постель. Я принесу салфетки.

Она кивнула и направилась по коридору.

Коул присоединился к ней в постели, его руки были заняты — одной рукой он прижимал к себе Каддлс, а в другой была коробка салфеток.

— Специальная доставка. — Он улыбнулся, кладя взволнованного щенка на кровать. Тот быстро подскочил к Саванне и начал облизывать ее лицо.

Саванна хихикнула и положила щенка себе на грудь, похлопав по спине.

— Спасибо.

Коул подоткнул ей одеяло.

— Просто отдохни немного, а я позабочусь о том, чтобы заказать ужин. Есть какие-нибудь особые пожелания?

Она покачала головой.

— Все в порядке. Но никакой пиццы. О, и, может быть, немного сладкого.

Он усмехнулся.

— Все, что угодно, если это не пицца и включает десерт. Будет сделано.

Он выключил свет и вышел, тяжелое чувство снова поселилось в его груди. Увидев ее реакцию, он с поразительной ясностью осознал правду о своих воскресных вылазках — он никогда не мог рассказать об Эбби. Это сломит Саванну.

* * *

На следующее утро Коул зашнуровал кроссовки. По пути к беговой дорожке он прошел мимо своего внедорожника и заметил белый листок бумаги, засунутый под щетку стеклоочистителя.

Гнетущее чувство внутри подсказывало ему, что это не реклама, какую иногда оставляют адвокаты на всех припаркованных машинах. Его чутье и опыт подсказали ему это. Он огляделся по сторонам, но ничего необычного не заметило. Он вырвал клочок бумаги и развернул его.

«Ты взял кое-что мое, и я вернусь за ней».

Бл*дь. Дрожь пробежала по его спине, и мышцы напряглись. Он уже несколько недель боялся, что Диллон появится снова. Он сунул бумагу в карман и рванул вверх по лестнице к Саванне.

Он скинул кроссовки в фойе, радуясь, что Саванна любила спать в воскресенье. Он обдумывал, что скажет ей, когда она проснется. По крайней мере, для входа в здание требовался ключ. Коул провел рукой по волосам. Он не хотел тревожить Саванну, но было ли вообще безопасно для нее идти завтра на работу? Он расхаживал по кухне, едва сдерживаясь, чтобы не удариться кулаком о стену. Ему нужно было собраться с мыслями и сделать вид, что он в порядке, к тому времени, как она проснется. Он прижал ладонь к сердцу. Гребаная грудь снова сжалась.

Он приготовил чашку кофе и дрожащими руками поднес ее к барной стойке. Взвинченный, чтобы сидеть, он стоя потягивал слишком горячий кофе. Он не сказал бы Саванне. Ещё нет. Завтра он пойдет на работу, соберет все, что сможет найти о Диллоне, и попросит Саванну сделать то же самое. Он проводит ее до машины, отправит на работу, как обычно, а затем примется выслеживать этого засранца.

ГЛАВА 30

Неделя прошла. Ни единой записки ни каких-либо признаков того, что Диллон вернулся, но Коул не мог избавиться от паники. Совсем нет. Он все еще ничего