Сопротивляясь ей - Кендалл Райан

Друг?

Она была удивлена, узнав, что это была не первая записка, оставленная Диллоном. Очевидно, пару недель назад на его лобовом стекле остался еще один след. Коул проинструктировал Норма, что записка лежит в ящике его рабочего стола, в пластиковом пакете, и чтобы его обработали порошком для снятия отпечатков пальцев. Коул повысил голос, и жилка на его шее запульсировала, но после нескольких напряженных мгновений общения с Нормом Коул казался довольным.

— Да, давай поймаем этого ублюдка. Хорошо, спасибо, Норм. — Коул закончил разговор и установил свой сотовый на центральную консоль между ними.

Саванна сглотнула, не сводя глаз с дороги.

— Все в порядке?

Он потянулся и взял ее за руку.

— Да. Так и будет. Норм говорит, что пошлет кого-нибудь за Диллоном. Дело официально еще не закрыто, так что нет никаких проблем с тем, чтобы вызвать его на допрос, какой бы слабой ни была связь между ним и этими записями. Но, по крайней мере, они могут поговорить с ним и послушать, что он скажет. Пусть он знает, что он все еще на нашем радаре.

— Окей. — Она подтянула ноги, подогнула их под себя на сиденье и постаралась не волноваться. Диллон был безобиден. Не так ли?

Они свернули на однополосную частную дорогу, ведущую в лес. Солнце начинало садиться, освещая двухэтажный домик из камня и дерева розовым, оранжевым и золотым сиянием.

— Ух ты. — Саванна села на свое место и благодарно улыбнулась. — Какая красота.

* * *

Коул был рад, что она была первой и единственной девушкой, которую он привез сюда. И из того, что он помнил, фотографии в интернете не отдавали этому месту должного. Здесь царила уединенная деревенская атмосфера. Идеально.

Он провел ее внутрь, взвалив их сумки на плечо. Спасаясь от опасности или нет, он вырос в Техасе, и это означало хорошие манеры — открывать двери для дам и быть всесторонним джентльменом.

Когда он узнал, что Саванна никогда раньше не останавливалась в отеле, он забронировал им номер люкс с отдельным балконом с видом на озеро. Люкс состоял из гостиной с диваном и шезлонгом перед камином с каменным очагом, отдельной спальни с двуспальной кроватью, украшенной пушистым белым одеялом, и большой ванной комнаты со стеклянной душевой кабиной и отдельной садовой джакузи, но она была просторной и хорошо оборудованной. Он наблюдал, как Саванна осматривает комнаты, закончив экскурсию на балконе. Последние лучи солнечного света отражались от глубокого синего озера. Он подошел к ней сзади, прижал ее к железным перилам и уткнулся носом ей в шею, вдыхая ее запах. Она была такой мягкой, такой милой, что он из закаленного агента ФБР, нуждающегося в правосудии, превращался в мужчину, нуждающегося в женщине. Было легко раствориться в ней, и он почти не мог поверить, что сопротивлялся ей так долго.

Разговор с Нормом прошел хорошо, и он был уверен, что теперь, когда он проглотил пулю и вовлек ФБР, об этом идиоте Диллоне позаботятся. И все же он знал, что все никогда не бывает так просто, и был уверен, что в понедельник утром ему придется признаться Норму. Что бы ни случилось сейчас, это было вне его контроля, так что не было смысла беспокоиться об этом. Он будет наслаждаться своим тайным бегством с Саванной, прежде чем им придется столкнуться с реальностью и тем, что будет дальше.

Они заказали простой ужин и поели на диване, поставив тарелки на колени. Коулу также доставили бутылку вина, решив, что им обоим понадобится помощь, чтобы расслабиться. Саванна вяло ковырялась в еде на своей тарелке, и аппетит у Коула был ненамного лучше. Он убрал их тарелки и осторожно проверил свой телефон на кухне. По-прежнему ничего от Норма.

Он вернулся в гостиную, снова наполнил оба бокала.

— Не хочешь посидеть на балконе?

Саванна подняла на него глаза, как будто звук его голоса прервал какие-то личные мысли.

— Хм? О, конечно. — Она приняла его протянутую руку и поднялась на ноги, покорно следуя за ним к мягкой скамейке на балконе. Старомодные бра создавали мягкое мерцающее свечение, а вода, плескавшаяся на берегу озера внизу, была идеальным фоном. Коул поставил стаканы на стол и притянул Саванну к себе на колени, нуждаясь в отвлечении, которое предлагал полный телесный контакт. Он хотел успокоить ее, пообещать, что все будет хорошо, но не мог. Поэтому вместо этого он обнял ее.

Она тихонько хихикнула, позволяя себя обнять и заключить в объятия. Она повернулась лицом к нему и приложила ладони к его щекам.

— Почему ты не рассказал мне о первой записке?

Он сглотнул и убрал ее руки, держа их у себя на коленях.

— Я с этим разобрался. Не хотел, чтобы ты волновалась, если в этом не было необходимости. Я просто хотел защищать тебя так долго, как только мог.

— Я бы предпочла, чтобы ты сказал мне. Ты не можешь вечно защищать меня от всего.

— Я знаю. Мне очень жаль. — Он нежно поцеловал ее в губы. — Простишь меня?

Она не торопилась с ответом, и Коул испугался, что в ее голове всплыл еще один секрет, который он скрывал от нее.

— Прощен, — пробормотала Саванна, наклоняясь для еще одного поцелуя.

Она стала более уверенной, первой идя с ним на физический контакт, что Коул очень ценил. Его сердцебиение участилось, когда он понял, что они остались на ночь одни, и им нечем заняться, кроме как наслаждаться своим притворным романтическим отдыхом. Он углубил поцелуй, покусывая ее нижнюю губу. Его руки нашли попку Саванны и сжали, притягивая ее ближе к своему паху. Стон разочарования клокотал глубоко в ее горле, и она схватилась за его бицепсы. Как будто им обоим нужно было быть ближе. Сейчас.

Коул поднялся, не отпуская ее, и направился внутрь. Саванна обвила ногами его талию, а руками его шею, все еще не прерывая их поцелуя. Не потрудившись включить свет в спальне, Коул уложил Саванну на кровать, наклонился, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на ее губах, прежде чем встать, чтобы полюбоваться ею, растянувшись на кровати. Ее темные волосы нимбом рассыпались по подушке, а руки неохотно соскользнули с его шеи, словно не желая отпускать его.

— Боже, ты идеальна, — выдохнул он. Ее глаза оставались прикованными к нему, отказываясь отвести взгляд, отказываясь разорвать их невысказанную связь. — Ты знаешь, как трудно было сопротивляться тебе?

— Ты едва замечал меня. Ты знаешь, сколько раз я бродила по твоей комнате в одних трусиках, пытаясь соблазнить тебя?

— Да. Сорок