Бывший на Новый год - Мария Абдулова

Да хоть всю жизнь, главное, сам при этом будь рядом!

— Хорошо?

— Мгм, — согласно пропищала, боясь открыть рот и выпалить ему всё, что есть на уме.

Он, словно нехотя, медленно оторвался от неё, поправил одеяло с её стороны и лёг на спину, закинув правую руку за голову и слегка отвернувшись в ту же сторону. Степанова в свою очередь, замерев, осталась лежать в прежней позе с абсолютно пустой головой и без единого намёка на сон. Ещё и сердце колотилось в восторге так, что казалось ещё пару секунд и весь дом перебудит, и как она не старалась его утихомирить всё бестолку. Не помогали ни счёт овечек, ни задержка дыхания, ни попытка вспомнить таблицу умножения. В конце концов, сдавшись на семью восемь и позволив эмоциям взять верх, Марина осторожно перевернулась на бок лицом к мужчине. Судя по его размеренному дыханию, Сабуров в отличие от неё отсутствием сна не страдал и заметить то, как она, подложив ладони под щёку, просто напросто на нём зависла, не мог, что было ей только на руку. Лежала бы так вечность, не меньше! Чувствовала жар его тела, смотрела на него, дышала с ним в такт, не думая ни о чём и ни о ком кроме. Так мало, оказалось, ей нужно было, чтобы чувствовать себя счастливой, неодинокой и «как дома». Всего-то — ночь, Булат и одно на двоих одеяло. Всего-то…

— Спи уже, Колесникова, — вдруг сказал мужчина, нарушая сонную тишину и её убеждённость в том, что он спит.

Девушка прикусила нижнюю губу. Сглотнула. Попыталась закрыть глаза, но, не выдержав и двух секунд, снова уставилась на него. Молчать стало совсем невмоготу. Всё невысказанное и все шесть лет живущее в груди кружилось на языке, требуя гласности.

— Булат… — не стерпев, шёпотом. — Почему?

— Что «почему»?

У неё было столько вариантов этого «почему». Столько важного, нужного, главного, что не хватило бы пальцев на руках и ногах, чтобы перечислить, но Марина вместо этого зачем-то поинтересовалась совершенно о другом.

— Почему ты обращаешься ко мне так?

Ведь она давно перестала быть Колесниковой. Ведь он в курсе за кем она замужем. Ведь об этом известно абсолютно всем и…

— Тебе не идёт его фамилия.

Девушка потеряла дар речи. Задохнулась. Растворилась в уверенном и твёрдом звучании его голоса, искренности в котором было хоть отбавляй. Сразу же захотелось спросить: «А чья тогда идёт?», но в последний момент, когда слова почти сорвались с языка, одёрнула себя и выдохнула, то ли ставя в известность, то ли обещая:

— Я… Я очень скоро её поменяю.

Думала, что Сабуров вновь что-то скажет, но он лишь хмыкнул так, будто воспринял эту фразу как-то по-своему и не сказал больше ни слова. Ни через секунду, ни через минуту, ни через десять. Марина ждала и ждала, пока незаметно для себя самой не провалилась в сон, убаюканная его близостью и размеренным дыханием. Только почувствовала сквозь дрёму, как сильная рука вновь обнимает её за талию и притягивает к мужскому телу, едва ли не вдавливая её в него, и заснула ещё крепче, расплывшись в довольной улыбке.

С нею же открыла утром глаза и сладко потянулась, чувствуя, как душа буквально поёт от счастья.

— Булат, доброе у… — начала было, внутренне дрожа от приятного волнения, но, повернув голову в бок, поняла, что находится в кровати совершенно одна.

Оглядевшись, осознала следом, что в комнате, кроме неё никого больше нет. Рядом только слегка примятая подушка — единственное, что напоминало о совместной ночи с Булатом. На умной колонке, проецирующей время, начало десятого. За окном голубое небо и солнце, отражающееся в снеге на деревьях и крышах соседних домов. А в груди тем временем весна и в мыслях его слова, включенные на повтор.

Тебе не идёт его фамилия… Не идёт…

Прикоснувшись к лицу, поняла, что снова улыбается так, будто по меньшей мере в новогодней лотерее миллиард выиграла вместе с квартирой в столице и внедорожником. Благо, что кроме минималистичной стильной обстановки спальни, вдоль и поперёк пропитанной характером своего хозяина, эту сумасшедше-счастливое выражение лица никто не видел.

Не идёт… Тебе не идёт его фамилия…

47

Продолжая улыбаться, как умалишённая, вылезла из кровати и, быстро приведя постель в порядок, аккуратно, на цыпочках выбралась в коридор. Не успела сделать и двух шагов в сторону ванной, как соседняя дверь открылась и из неё точно также, на цыпочках, вышла слегка взлохмаченная и чем-то взбудораженная Варя. Встретившись взглядами, девушки замерли друг напротив друга, порозовели щеками, как по команде, и хором торопливо проговорили:

— Ничего не было!

Комичность ситуации дошла через пару секунд и они, также не сговариваясь, принялись смеяться, прижав ладони к лицу.

— Если ничего не было, то почему довольная такая? — хихикала вовсю Скворцова, хитро её оглядывая.

— А ты почему?

— А я Ярого послала к чёртовой бабушке и теперь нам душе хорошо-хорошо.

— Послала и оставила его на ночь у себя? — без какого-либо осуждения уточнила Марина.

— Да, а вдруг ещё раз захочется послать, не идти же через весь дом на кухню для этого, правда ведь?

— Правда. Что не сделаешь ради себя любимой, да?

— Да-да! — активно закивала подруга и весело подмигнула, кивнув в сторону спальни Сабурова. — Я так понимаю, что тебя это тоже касается, не так ли?

— А я никого не посылала. Я просто…

— Что «просто»?

Степанова покраснела ещё сильнее, но в Варином взгляде также не было и намёка на укор, что отозвалось в душе теплотой и благодарностью.

— Просто… Поняла, что хочу попрощаться с фамилией Артура как можно скорее.

Подруга понимающе хмыкнула и, вскинув ладонь, показала большой палец.

— И правильно! «Степанова» тебе совершенно не идёт, знаешь ли.

Она хотела было ответить, но неожиданно её перебил чей-то отдалённый незнакомый женский смех. Он доносился откуда-то с первого этажа и не принадлежал ни одной из гостящих у Сабурова представительниц женского пола.

Что ей, что Варе мгновенно стало не до смеха и они, переглянувшись, опять же не сговариваясь, поспешили вниз. Преодолев лестницу, пройдя мимо гостиной, оккупированной сладко спящими холостяками, и зайдя в столовую, девушки остановились в дверном проёме как вкопанные.

Во главе стола сидел с кружкой кофе Булат, рядом с ним, под боком Лёвик, держа в руках вилку с наколотым на неё кусочком блинчика и недобро смотря на сидящую напротив него незнакомую брюнетку.

Увидев её, сын воскликнул:

— Мамочка, пливет! Иди сюда сколее!

Обычно по утрам он первым