Потерянная пара Дракона - Инна Разина

Я впервые открыто улыбаюсь ему. Показываю, что не испугалась, не собираюсь его прогонять. И буквально тону в восхищенном, полном благодарности взгляде. Это еще не шаг к сближению. Я до сих пор не уверена, что оно возможно. Но мы уже не враги, сейчас мы на одной стороне. И я это признаю.

Глава 33

Грей

Как же тяжело держать себя в руках рядом с Леей. Не касаться ее, не обнимать, когда все внутри требует присвоить, забрать себе. Не выдерживаю и бережно обхватываю хрупкие запястья. Каждый толчок ее пульса отзывается дрожью во мне, сводя с ума. Словно в мороке прикасаюсь к тонкой венке губами, ласкаю ее, тихо рыча. Горький привкус страха быстро возвращает меня в реальность, я опять испугал свою пару. Сам же обещал не трогать без разрешения.

Но как это сделать, как? Мой зверь беснуется внутри: вот же она, наша пара. Прижми к себе, вдохни ее запах, умирая от восторга. Отнеси в кровать. И подари самое высшее наслаждение. Ей и себе. Она примет тебя, если не сразу, то потом. Не сможет не принять. Мы ведь созданы друг для друга.

Но я не слушаю дракона. Он живет лишь инстинктами, все остальное ему чуждо. Не понимает, что мой напор сделает только хуже. Не примет меня Лея. А если попробую надавить, окончательно отвернется от меня. Так что отвлекаю зверя другой задачей— найти контакт с драконицей нашей истинной. Уговорить помириться с человеческой частью и спокойно набираться сил для будущего оборота.

Прошу у Леи прощения, страшась только одного, что укажет мне на дверь. Но моя пара и тут меня удивляет, не обижается, не отгораживается снова. Наоборот, предлагает мне чай и улыбается так открыто, что замирает сердце. Эта восхитительная улыбка предназначена мне? Эйфория и восторг кружат голову. Жадно скольжу взглядом по таким соблазнительным губам. Как бы я хотел снова их целовать.

Чтобы вернуть себе адекватность и не натворить дел, вспоминаю о важной теме.

— Что ты решила насчет лекарей? Я могу послать за ними? — уточняю у девушки.

— Да, можешь, — соглашается она. — Я очень хочу снова стать полноценной драконицей. Только боюсь, ничего не получится… — вздыхает печально.

— Мы сделаем все, чтобы получилось, — тяну руку и острожно накрываю ладонью пальчики Леи. Не касаться ее выше моих сил. Она слегка напрягается, но не одергивает руку. А в тону в ее манящих глазах. Тону и не хочу выплывать.

Хрипло пожелав Лее спокойной ночи, почти сбегаю от нее. Перед этим еще раз проверяю защитное плетение на двери. Охрана приедет утром. Но я уже решил, что эту ночь проведу тут, в коридоре. И мне плевать, как это воспримут остальные. Все, что меня сейчас волнует — безопасность истинной.

Но сначала надо решить еще один вопрос. И помочь с ним может наш преподаватель, Джон Стейтон, обладающий сильной ментальной магией. Джон спокойно впускает меня к себе, хотя видно, что он уже готовился ко сну. Я не тяну и сразу перехожу к сути. Сообщаю, что не могу вспомнить одну важную деталь из прошлого. И уточняю, может ли его магия вытащить эти воспоминания.

Задав уточняющие вопросы, Джон предлагает попробовать. Он уже работал с похожими задачами. Память — сложная штука и не всегда поддается вмешательству. Но положительные примеры есть. Мы сразу приступаем к работе. Кратко объяснив, как пройдет сеанс, Джон просит меня сесть в кресло и закрыть глаза. Расслабиться и самое главное не сопротивляться, как только почувствую ментальное вмешательство.

Если лезть в сопротивляющийся мозг, это может привести к повреждениям. Так что выполняю его указания в точности, моя голова мне еще нужна. Я верю в опыт Джона, хотя понимаю, что риск все равно существует. Но готов на него пойти ради важной цели. Не знаю, почему, но у меня есть стойкое предчувствие, что забытые воспоминания помогут выйти на того, кто стоял за заговором против меня.

Сначала ничего не происходит, я просто сижу, стараясь не напрягаться, и внимательно прислушиваюсь к себе. Постепенно в голове появляется очень неприятное ощущение. Как будто кто-то запускает длинные, холодные щупальца и пытается опутать ими мозг. Это не больно, но слишком чужеродно и пугающе. Приходится терпеть и бороться с инстинктивным желанием вскочить, разорвать связь, вырвать эти щупальца.

В это время перед моими закрытыми глазами начинают мелькать смутные кадры. Наш дом, мать, отец, брат. Еще ничего не произошло, мы все живем вместе. Я доволен своей жизнью и полон надежд на будущее, не догадываясь, какие ужасные испытания ждут впереди. И вот наконец кадры замедляются, а передо мной разворачивается та самая сцена из прошлого.

Мы с отцом находимся в его кабинете в нашем фамильном особняке. Так странно видеть отца живым, сильным и здоровым. А ведь всего спустя полгода случится трагедия, что оборвет его жизнь. Но тогда никто из нас этого не подозревает. Мы обсуждаем проект закона, который отец хочет вынести на Королевский совет. И касается он как раз плохо изученного синдрома необратимого оборота.

В то время о драконах, которым грозила потеря человеческой ипостаси, требовалось немедленно сообщить в специальную комиссию. По закону она должна была проверить состояние пострадавшего и наблюдать за ним. Если симптомы усиливались, жертв этого страшного недуга изолировали, запирая в специальных лечебницах в клетках, рассчитанных на зверей. Там их должны были изучать и искать способы лечения.

Но все мы знали, что фактически этот закон не исполняется. Лечения от необратимого оборота за много лет так и не нашли. Пострадавших просто запирали в клетки сразу, как только обнаружат. И там они доживали свой век практически как в тюрьме. А если становились слишком агрессивными, их вообще убивали.

Отец хотел защитить права тех, кому и так не посчастливилось заболеть этим недугом. С ними обращались, как с преступниками. Хотя они сами были жертвами, виновными лишь в том, что в их генах что-то сломалось. И не заслуживали такой участи.

Я вижу себя, слушающего эти рассуждения отца вполуха. Меня в то время не сильно заботили права тех, кто мог стать потенциальной угрозой для окружающих. От их рук, точнее, лап и зубов нередко погибали и люди, и другие драконы. Иногда целые поселения людей, не способных противостоять взбесившемуся зверю. К счастью, такие случаи были очень редки.

Обратив внимание, как горячо отец отстаивает свою точку зрения, я спросил, почему он так зациклился именно на этом законе, ведь в нашей стране достаточно других более