Северный танец - Лика П.

коричневой жидкостью и с кем-то беседовал. Седовласый мужчина стоял ко мне спиной, кажется, он пришел с Марго. Снова вспомнила о ней, зачем, спрашивается… Как только ее имя или образ возникает у меня в голове, ничего хорошего не жди…

Я двигаюсь к мужу. Как только его заметила, губы сами растянулись в улыбке, на душе потеплело. Мне кажется, что больше любить уже нельзя, но каждый раз это чувство только растет. Есть ли ему границы?

– Я пойду к Андрею, увидимся, Марина.

– Конечно, приятно было пообщаться.

– И мне, – сказала Вика и улыбнулась, показав свои соблазнительные ямочки.

Я пошла дальше к мужу, поправляя волосы. Чем ближе подхожу к нему, тем шире становится моя улыбка. Он сделал глоток спиртного из своего стакана и перевел взгляд в мою сторону. Заметив меня, слегка улыбнулся и любовался мною, пока я подходила. Мне оставалось всего пара шагов. Его собеседник заметил заинтересованный взгляд Талхана и решил посмотреть, что же его отвлекло от их разговора. Мужчина поворачивается ко мне, и я останавливаюсь. У меня замешательство, я не верю, но узнала его сразу. И родимое пятно на виске говорит о том, что это не ошибка, у меня такое же, но под волосами его не видно. Я очень четко помню это лицо и никогда не забывала, хоть и очень хотела. Года его настолько не изменили, чтобы я не смогла его узнать. Немигающим взглядом смотрю на него и, кажется, не дышу. Он прищурился, всматриваясь в меня, это длилось недолго, его выражение лица стало меняться, вид у него был такой, словно он увидел кого-то из прошлого…

– Марина… Марина… – до моего сознания стал доноситься голос мужа.

Я повернула голову к нему и не своим голосом сказала:

– Тал… мне… нужно на воздух… Тал, я…

– Что случилось? – обеспокоенно посмотрел он на меня.

– Мне кажется… – я подняла к горлу. – Кажется… нечем… дыш..

– Марина! – последнее, что я помню, прежде чем провалиться в темноту…

Талхан

Марина обмякла на моих глазах, я успел ее подхватить.

– Марина… девочка моя… – испуг за жену сковал мою нервную систему. Прижал ее к своей груди, слышу только голоса вокруг, но слов не разберу. – Окно… откройте окно!!! – гаркнул.

Хозяин дома подносит мне ватку.

– Что это? Нашатырь?

– Да. Держи.

Я взял, сначала приблизил к своему носу… Какой запах… меня всего скривило, да это нашатырь. Убедился и только после поднес к носу жены.

– М-м-м… м-м-м… – она сморщилась и старалась уйти от неприятного запаха, уворачиваясь.

– Марина, детка… посмотри на меня… посмотри, Марина, – говорю тихо, чтобы только она меня слышала. Она поворачивает лицо ко мне, а потом смотрит на скопившихся мужчин и снова переводит на меня свой взгляд.

– Что случилось? – задает мне вопрос хриплым голосом.

– Ты сознание потеряла, сейчас врач приедет. Как себя чувствуешь?

– Нет… не надо врача, я в порядке. Позволь мне встать.

– Нет. Не уверен, что можно.

Прочистив ком, который образовался у нее в горле, она ответила более уверенным голосом:

– Можно, Тал. Прошу тебя, давай выйдем отсюда на свежий воздух, мне не очень приятно, что все смотрят.

Внимательно окинул взглядом ее лицо. «Бледноватая», – сделал вывод я.

– Пожалуй, да. Надо выйти, ты права.

Опустил ее на ноги, снял с себя пиджак и накинул ей на плечи, чтобы она не простыла, когда будем во дворе. Все-таки ночью еще прохладно.

Приобняв жену за плечи, направились на выход. Собравшиеся не показывали своего повышенного интереса к произошедшему, но он был. Кто-то из женщин сделал вывод, что моя жена беременна, кто-то не исключал, что это чистое отравление. Я был поражен, как распространяются слухи, а еще больше, что они берутся буквально из воздуха. Комната уже изрядно заполнилась людьми. Все собравшиеся услышали звонкий голос, который тут же привлек все внимание к своей персоне. Невозможно не узнать его… Куда бы не вошла Марго, в комнате сразу становилось тесно, и не имело значение, каких размеров пространство. Ее становится настолько много… не люблю таких женщин, слишком навязчивые.

– Что случилось? Папа, моя помощь требуется? Я слышала, что это из-за голода? А кому стало плохо? Бедняжка, ну зачем так морить себя голодом? А хотя я знаю, это все из-за фотосессии. Да-да… это точно! Ой, ну я вот таким не страдаю, у меня хорошая генетика и…

– Марго! – не выдержал бледный Роман.

– Что, пап?

– Не сейчас, твоя помощь не требуется, успокойся.

Наконец ее заткнули.

– Ты что, Марина? – посмотрел я на жену, которая остановилась и дикими глазами смотрела на Марго и ее отца. Ее ладонь медленно потянулась к горлу, приоткрыв рот, она глубоко вдохнула воздух. Я посмотрел на Марго и ее отца, потом повернул голову к жене. Плевать я хотел на всех, сгреб ее в охапку, а она как котенок сжалась в комочек на моих руках.

– В сторону, – пробасил я и направился на выход из этого дома.

Я ни с кем не попрощался, мне было не до этого, только сделал звонок Вове, чтобы тот подогнал машину ко входу. Так и не дождавшись врача, мы покинули этот дом и поехали к своему.

Марина, не произнеся ни слова, так и не пересела, а я и не хотел ее отпускать, держал на руках. И спрашивать сейчас ее о чем бы то ни было нет смысла. Она подавлена. Как человек внимательный я заметил, как изменилось ее лицо, как только она увидела Романа Олеговича. Что может их связывать? Поглаживая ее голову, думаю, на этом лучше остановиться. Не люблю гадать. Точно может сказать только один человек… нет, два, а я предпочитаю эту правду узнать от Марины.

– Девочка моя… все хорошо?

– Да… – ответила мне куда-то в район шеи и добавила очень тихо. – Когда ты рядом, у меня всегда все хорошо, – сердце сжалось от ее слов. Обнял крепче, зажмурив глаза. Не могу без нее… вообще, никак не могу…

– Маленькая моя… Скажи, что ты расскажешь… расскажешь мне все…

– Да… все тебе расскажу, потому что не в силах уже держать в себе. Я так устала, милый… как же я устала…

– Что тебя мучает?

Она подняла голову с моего плеча.

– Нет, не то, чтобы мучает… Они иногда всплывают в моей памяти. Я вижу четкие картинки, просто держу их в себе и никогда никому не рассказываю, и не рассказывала. Это тяжело… не смертельно, конечно, но тяжело, – она вздохнула. – Моя мама…

– Риша, если тебе трудно, ничего не говори. Когда посчитаешь нужным, тогда и расскажешь.

– Нет,