Королева северных земель - Виктория Богачева

И тогда Сигрид услышала воронов.

Знакомый хрипловатый клёкот, будто птицы сидели прямо над ней. Тот самый клёкот, что приходил во сне, когда она бежала по мокрому песку, а чёрные крылья били над головой. Сигрид закрыла глаза, на миг перестав различать шум боя, звон металла, крики раненых.

Если так суждено, значит, суждено.

Тело, прижимавшее её к земле, дёрнулось и тяжело рухнуло в сторону. Раздался короткий, мучительный крик. Второго наёмника отбросило назад, он врезался в стену хижины, осел, оставляя на досках тёмный след.

Рагнар стоял над ней, широко расставив ноги, с мечом, испачканным кровью по самую гарду. Лицо его было спокойным, почти холодным, и только в глазах плескалось что-то опасное, сдерживаемое с трудом.

— Вставай, — сказал он негромко и протянул ладонь.

Ухватившись за неё, Сигрид на миг потеряла равновесие. Рагнар удержал её, не давая упасть, притянул ближе, и она вдруг осознала, насколько он близко: запах пота и железа, тяжёлое дыхание у самого виска, напряжение его тела, всё ещё готового к удару.

Конунг не отпустил её сразу, окинул беглым взглядом, желая убедиться, что она крепко стоит на ногах, что не пострадала. Заметил тёмное пятно, расползавшееся на боку её куртки, то, как она сгибала ногу, по которой пришёлся удар в колено, и глухо выругался. Затем Рагнар задвинул её за спину, чтобы закрыть собой, и стал между ней и схваткой.

Сигрид почувствовала, как дрожь, которую она не замечала, проходит по всему телу. Не от страха — от того, насколько близко она была к смерти, и от того, что Морской Волк оказался рядом в этот миг.

Именно тогда они услышали крик.

— Стойте!

У края поселения, у низкого, приземистого строения, один из людей Фроди держал в поднятой руке факел. Пламя дрожало, отражаясь в его глазах, а за спиной тёмным пятном чернела дверь.

— Ещё шаг — и я всё сожгу! — заорал он. — Там её мать и сёстры. И предатель Кнуд!

Сигрид почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Рагнар медленно шагнул вперёд, вскинул руку, и бой затих.

Глава 19

Значит, здоровяка, который обнял Сигрид на берегу и поцеловал в губы, схватили.

Рагнар присмотрелся к воину, что держал факел. Рядом с ним валялись кувшины, пахло маслом и смолой. Пожалуй, тот не шутил. Если загорится хижина, сбить огонь они не успеют. Равно как и вытащить из неё мать и сестёр Сигрид...

Воительница, и без того бледная, посерела лицом. От щёк отлила вся кровь, закушенная губа посинела. Широко распахнутыми глазами она смотрела то на хижину, то на факел, и язычки пламени отражались в её застывшем, выхолощенном взгляде.

Конунг сделал несколько шагов вперёд, держа меч остриём вниз, показывая, что пока не собирается нападать.

— Всё уже кончено, — сказал Рагнар. — Вы проиграли. Если бросишь факел, то доживёшь до утра.

Воин у двери дёрнулся, и огонь осветил его лицо, сделав черты резкими, почти звериными.

— Ваш лживый конунг бросил вас, — Рагнар продолжил говорить.

Фроди в поселении не было. Впрочем, не сильно он и надеялся на подобный исход. Ударил по дому врагу он совсем по иной причине.

— Опусти факел, Кетиль, — не выдержав, вмешалась Сигрид.

Всё это время она, прихрамывая, шла за конунгом и сейчас остановилась у него за спиной.

Напрасно она это сделала, потому что Кетиль полоснул по ней яростным взглядом и вызверился.

— Закрой свой грязный рот, предательница!

Сигрид дёрнулась, как от пощёчины, не стерпев оскорбления.

Битва вокруг затихла, люди прислушивались к их разговору. Даже в отдалении смолк железный лязг мечей.

— Предатель только один, и это — Фроди! — выплюнула Сигрид.

— Он сын своего отца, а ты грязноротая девка!

Рагнар скосил взгляд и заметил, как Торлейв Рыжебородый по широкому полукругу подходил к хижине, держась за спиной у воина с факелом. Дождавшись, пока ярл заметит его, конунг слегка дёрнул подбородком, показывая, чтобы тот отошёл ещё немного в тень. Но мало кто внимания обратил бы на него сейчас.

Взгляды всех были прикованы к взъерошенной Сигрид. Едва ли кто-то ожидал, что она вернётся домой после того, как брат изгнал её и сделал чужой рабыней.

— Грязноротая девка! — повторил тем временем Кетиль, словно пробуя оскорбление на вкус, и нарочно шагнул ближе к двери. — Ты выбрала чужого конунга и привела его в наш дом!

— Это ты выбрал Фроди, — сказала Сигрид хрипло. — Выбрал серебро вместо чести! Он продал вас всех...

Кетиль коротко рассмеялся, но смех вышел рваным, надломленным.

— А ты-то что знаешь о чести? — огрызнулся он. — Рабыня...

Оскорбление повисло в воздухе, ударив сильнее любого клинка. Сигрид дёрнулась, глаза её налились злостью.

Рагнар сдвинулся в сторону, чтобы стать на линии между Кетилем и воительницей.

— Довольно! Брось факел, и я тебя пощажу.

Позади хижины тихо, почти неслышно хрустнула ветка под сапогом.

Но Кетиль уловил.

Его пальцы судорожно сжали древко факела. Он понял: если обернётся — умрёт. Если промедлит — умрёт. И потому сделал единственное, что ещё оставалось.

Бросил факел. Огонь ударился о землю у самого порога, и пламя мгновенно поползло по доскам, добралось до крыши, захрустело сухим навесом...

— Туши! — заорали сразу с нескольких сторон.

Мужчины ринулись вперёд, сбивая огонь плащами, ногами, чем придётся. Густой дым резал глаза и застилал всё вокруг. В этой суматохе Кетиль, наконец, обернулся и увидел Торлейва Рыжебородого в шаге от себя.

Он не успел ни крикнуть, ни ударить. Ярл врезался в него всем телом, сбил с ног, приставил к горлу кинжал.

— Живым! — выкрикнул Рагнар, спеша к хижине. — Он нужен мне живым.

Но не успел, потому как уже через миг Кетиль захрипел и забился на земле, а из раны хлынула кровь.

— Торлейв! — рявкнул конунг.

В два прыжка он добрался до них, чтобы услышать, как Кетиль, цепляясь слабыми ладонями за рыжеволосго ярла, сдавленно прохрипел.

— Ты... т-т-ты... ты...

Рука его обмякла, пальцы соскользнули с запястья Торлейва, и ярл отшатнулся, выругавшись сквозь зубы. Рагнар бросил на него короткий, тяжёлый взгляд, но времени на разговоры не было. Пламя уже лизало край крыши, дым валил из-под навеса густыми клубами, и изнутри хижины доносился приглушённый, надсадный кашель.

Мимо конунга и ярла пронеслась Сигирд, готовая вышибить дверь собой. Рагнар едва успел поймать её и грубо, двумя руками притянул к себе, не позволив войти в огонь.

Она дёрнулась, начала извиваться, но ещё никто не вырывался из хватки конунга, если он этого не хотел.

Кто-то из хирдман уже подбежал к хижине с топором,