Клинок Айрис - К. А. Найт

Пока она не исчезнет, а вместе с ней и искушение.

Пока я не вернусь к своей нормальной, холодной жизни.

Развернувшись с ревом, я бью ногой по мусорному баку, и он откатывается дальше в переулок, пока я бушую. Я бешусь, бью и пинаю, пытаясь заставить боль пронзить туман и вернуть меня с того края, на который она меня толкнула. Я стараюсь не быть тем, кем был мой отец, но это бесполезно.

Гнев слишком силен, и, смешавшись с похотью, я теряюсь в нем.

Я даже не вижу своего брата. Я слышу его шаги и голос, но не могу остановиться. Когда он останавливается позади меня, я поворачиваюсь и наношу несколько ударов кулаком по его лицу. На третьем ударе он падает назад, тянется вверх, чтобы остановить кровь, текущую из носа. Его выражение лица меняется от братской тревоги до гнева моего отца, и вдруг передо мной оказывается он.

Не мой брат.

Я больше не испуганный ребенок, я не позволю ему причинить мне боль.

Я снова наношу удар, но он бьет в ответ, с грохотом впечатывая меня в стену. Следующие несколько минут проходят в уклонении от ударов и замахов. Кровопролитие и расчетливые движения медленно возвращают меня к жизни, и когда он наносит удар, от которого моя голова ударяется о стену, это вбивает в меня здравый смысл.

Это Алексей.

Мой брат, не отец.

Но я все еще злюсь на него, поэтому продолжаю замахиваться.

– Мы должны убить ее, – прорычал я.

– Рад, что ты снова можешь говорить. – Он ворчит, изворачиваясь от встречного удара. – Я думал, что на мгновение потерял тебя там.

– Она враг! – кричу я.

– Она наша жена, – спокойно отвечает он, отступая на несколько шагов назад, чтобы избежать моего следующего удара, когда он отбивается. Я отбиваю его ногу, и он морщится, но обходит меня, как будто я - это он. – Мы должны остановить это. Мы должны сохранить договор...

– К черту договор! – кричу я.

– Он нам нужен! Я ненавижу, что наш отец был прав, но нам это нужно! – гневно кричит он.

– Ты ослеплен ее киской, – усмехаюсь я, вытирая лицо, продолжая кружить вокруг него, как вокруг добычи, в поисках слабых мест.

– Я не ослеплен! Я пытаюсь сохранить эту семью вместе и живой, как я всегда это делал. Ты всегда доверял мне, так не останавливайся сейчас, брат. Я знаю, что делаю.

– Ты защищаешь ее! Признай это! Если бы она была кем-то другим, ты бы приказал мне убить ее! – Я усмехаюсь, изворачиваясь от его дикого замаха.

– Да! Хорошо! – Он вскидывает руки вверх. – Я бы приказал, но это другое дело. Поверь мне, брат. Она не убьет нас, мы ей не позволим. Мы узнаем, кто хочет этого, а потом убьем их и сохраним договор. Хоть раз подумай логически, - требует он, когда я отбрасываю его к другой стене. Он ворчит, но быстро приходит в себя. Мое сердце больше не занято этим, я больше сосредоточен на словесном поединке.

– А ее? – Я рычу, нанося удар по его плечу. Его глаза сужаются, но он отбрасывает меня назад, не раня и не убивая, просто защищаясь.

– Мы сохраним ей жизнь, защитим ее, будем лелеять ее и сделаем ее своей, как и обещали. Тебе это не должно нравиться, но ты должен это сделать, – огрызается он. – Это мой последний приказ. Я управляю этой семьей, а не ты...

– Только потому, что ты был папиным любимчиком.

– Потому что я заслужил это, – кричит он мне в лицо, его глаза дикие, а губы искривлены от ненависти. – Я убивал. Я крал. Я терпел и выживал, чтобы сохранить нам жизнь и защитить вас обоих. – Он отклоняется назад, подняв руки вверх. – Я больше не буду бороться с тобой, брат. Ты не обязан мне верить. Следи за ней особенно тщательно, если хочешь, но дай мне время разобраться в этом. Я найду способ, который поможет нам всем выжить и быть вместе. Это все, о чем я прошу - чтобы ты поставил семью выше своей слепой ненависти.

Сжав кулаки, я сползаю по стене с его стороны. Мы сидим бок о бок. Мой гнев испаряется так же быстро, как и появился. То, что я сказал ему... Это было не ложью, но и не были хорошими. Я знаю, через что ему пришлось пройти, чтобы обеспечить нашу безопасность. Он защищает меня от врагов и от закона за то, что я есть. Без него меня бы посадили в тюрьму или приговорили к смерти за то, что я такой монстр. Эта жизнь - то, что я знаю, это то, кто я есть. Мне нужно убивать и причинять боль. Без них?

Я был бы никем.

Он прав - мы нужны друг другу. Я всегда доверял ему, и он заслужил кредит доверия, даже если мне это не нравится.

– Ладно, но я все равно злюсь, что ты мне не сказал, – рычу я и бью его, отчего его голова дергается в сторону.

Он смеется, кровь течет из его губ, когда он проводит языком по зубам.

– Я все еще злюсь, что ты идиот, – отвечает он и бьет меня в ответ.

Я смеюсь, прежде чем мы обмениваемся улыбками. Это наш способ попросить прощения. Кровь покрывает нас, как и синяки и грязь, но мы смеемся и не останавливаемся.

– Я скучал по тебе, брат, – говорит он, хлопая меня по плечу.

– Я тоже по тебе скучал. – Я наконец-то ухмыляюсь.

Туман, наполнявший наши жизни, рассеивается, пока мы не становимся искренними и настоящими. Да, это больно, да, это эмоционально... но она сделала это.

Она вернула нас к жизни.

– Так что же нам на самом деле делать? – спрашиваю я, закрыв глаза, оценивая свои повреждения.

Я чувствую его облегчение от того, что я доверяю ему, что я позволяю ему разобраться с этим.

– Предоставь это мне, брат. Она не убьет нас, не с жизнью своих братьев на кону, но это значит, что тебе нужно держаться от нее подальше. Навсегда. Вы двое нестабильны вместе. Кто-то в итоге погибнет. Хотя, если ты умудришься позволить этой девчонке убить