Клинок Айрис - К. А. Найт

– Она должна увидеть, – это все, что я говорю Захару.

Я вижу, что он хочет возразить, но после одного взгляда на меня он понимает, что лучше. Он опускает руки и отворачивается в знак покорности. Я почти чувствую его боль. Он боится, что если она увидит, то убежит. Я знаю, что не убежит. В нашей маленькой жене есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд, и я знаю, что она справится с этим, но это может наконец заставить ее смотреть на Нико с отстраненностью, что мне и нужно, чтобы сохранить нам всем жизнь.

Я нажимаю и удерживаю кнопку, которая перенесет нас под казино на самый последний этаж. Этот этаж мы построили специально для него - или для моего отца, если уж на, то пошло - никто не может войти или выйти, кроме Волковых. Если вы войдете... не надейтесь выйти оттуда в чем-нибудь, кроме гроба.

Как только двери открываются, Айрис смотрит на меня, ее взгляд оценивает. Она прикасается к своему телу, как будто ищет оружие, прежде чем понимает, что у нее его нет.

– Это здесь ты попытаешься убить меня и спрятать мое тело?

– Не будь глупой. Если бы я собирался убить тебя, я бы уже сделал это. – Я фыркнул, коснувшись ее спины, чтобы выпроводить ее. – Ты теперь Волкова, цветочек. Пора тебе понять, что это значит. Дело не только в блестящем городе над нами, но и в том, как мы сохраняем свое имя и контроль. Пора тебе понять, за кого ты вышла замуж, – предупреждаю я, мой голос темный и смертоносный.

Коридор почти не освещен. Нико говорит, что это помогает его глазам. Бра приглушены, света достаточно, чтобы видеть мраморный пол. Здесь нет дверей, кроме двойных, звуконепроницаемых металлических в самом конце.

Она не колеблется и даже не выглядит испуганной. Ее подбородок высоко поднят, когда она идет рядом со мной. Я могу вести ее куда угодно, но ее это не пугает. Как будто она готова плыть по течению и ожидать неожиданностей.

Это только заставляет меня хотеть ее еще больше.

Большинство, взглянув сюда, сразу все понимают. Они чувствуют, как души, которые мы прокляли, кричат, чтобы они бежали. Не Айрис. Не наша жена. Она проходит через души тех, кого мы убили, как будто идет на ужин, а не на смерть.

Когда мы доходим до двери, я стучу костяшками пальцев по металлу, прислушиваясь к гулкому звуку. Нет ничего, кроме тишины, прежде чем дверь открывается, не источая ничего, кроме тьмы и тяжелого дыхания.. Шагнув внутрь, я веду Айрис за собой. Она осматривает каждый дюйм, сканируя слабые места и угрозы. Ее глаза сужены в концентрации, а не в страхе.

Даже когда она видит то, что висит на стенах, или человека, ожидающего в цепях.

Дверь захлопывается за нами с грохотом, и она слегка вздрагивает, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Нико. Я провожаю ее взглядом. Он погружен в темноту, видна только половина его тела и лица. Его покрытые шрамами и татуировками руки неторопливо играют с веревкой, пока он наблюдает за ней.

– Брат, – пробормотал я. – Начинай. Айрис останется наблюдать. Она должна понять, кто мы такие. – Он знает, что скрывается за моими словами, я вижу это по сужению его глаз.

Она должна увидеть, кто он, что он, и что он сделает с ней, чтобы она перестала давить на него. Однажды дьявол, живущий в моем брате, оттолкнет ее и заберет ее душу.

Она не отводит от него взгляда. В ее глазах застыла смелость, и только когда он отворачивается, она снова оглядывает комнату. Я наблюдаю за Нико, как он пробирается сквозь темноту, его взгляд не отрывается от мужчины с каждым целенаправленным шагом. В данный момент он в отключке, его руки прикованы к металлическому стулу, привинченному к полу. За стулом стоит стол, на котором лежат тряпки и ведра, а на стенах висят все игрушки Нико.

Многие из них он собирал сам, но несколько ему подарил мой отец, показав Нико, как эффективно они действуют на его коже.

Я до сих пор не знаю, как он может быть счастлив здесь, в том самом месте, где наш отец сломал его и превратил в монстра, которым он является. Безумие, заполняющее его мозг, и холодная смерть в его глазах здесь более выражены, как будто это его логово, а мы - захватчики, которыми, в некотором смысле, мы и являемся.

Захар стоит у двери, лицо его сурово, но по напряжению вокруг глаз я могу сказать, что он предпочел бы быть где-нибудь в другом месте. Там, где мы наслаждаемся кровопролитием, болью и смертью, наш брат предпочитает выманивать это у наших врагов и играть в словесные игры. Ему нравится доминировать и уничтожать их другими способами. У него никогда не было склонности к насилию, как у нас. Вместо этого он напоминает мне мою мать, Аню. Он умен и проницателен, играет в долгую игру.

Положив руку ей на спину, чтобы она не бродила, я направляю Айрис к задней стене и держу ее там, чтобы она не двигалась, но могла все видеть. Мужчина не должен заметить нас за Нико. В конце концов, речь идет не только об угрозе моей жене. Речь идет о защите нашей семьи.

– Не говори, не кричи, – пробормотал я, наклоняясь. – Ты будешь смотреть и молчать. Это понятно, цветочек?

– Ты знаешь, что я не очень хорошо отношусь к правилам, – дразнится она, но я хватаю ее за горло, прижимая спиной к стене, и смотрю на нее.

– Так и будет. Если ты хочешь выжить как Волкова, ты узнаешь, что есть некоторые правила, которые нельзя нарушать. Это дом Нико. Здесь он сам дьявол, а дьявола нельзя злить, цветочек. Я могу защищать только до тех пор, пока это возможно, – шепчу я. – Если ты разрушишь наш шанс добыть информацию, ты окажешься в этом кресле. Мы поняли друг друга?

– Алексей, – недовольно шипит Захар.

Я не отворачиваюсь от нее, когда ее глаза сужаются, а губы истончаются.

– Поняла, – признает она, когда я сжимаю ее горло.

– Хорошая девочка. – Я наклоняюсь и целую ее в награду, напоминая ей, что мы можем иметь дело не только с болью, но и с