Клинок Айрис - К. А. Найт

был мой план, моя идея - попасть в плен. Другого пути в лагерь диктатора, чтобы забрать пленников, не было. Это была наша с наставником первая и последняя совместная работа, прежде чем я поняла, что не хочу спасать людей.

Я хотела их убивать.

Я ожидала пыток и вопросов, но то, что они сделали со мной в той темной, сырой пещере, до сих пор не дает мне покоя. Я так и не рассказала своему наставнику, что на самом деле там произошло, прежде чем мне удалось сбежать и выполнить часть своего плана. Но он видел это по моим глазам.

Когда я вышла из тех джунглей, я была другой женщиной. Та дикая часть меня, которую ты находишь в самые темные времена, чтобы выжить... она заполнила меня. Я была жестокой, безумной и злой.

Однако мы выполнили свою миссию, нам хорошо заплатили, но я утопила себя в смерти. Я вернулась и убила всех до единых ублюдков, которые подняли на меня руку. Я купалась в их крови и упивалась их криками, но этого все равно было недостаточно.

Я была холодна и пуста, словно умерла на столе, к которому меня привязали, но в тот день, когда я пошла к алтарю и встретила их глаза, жизнь наконец-то вернулась в меня.

Мужчина борется, и полотенце выскальзывает. С рычанием Нико осматривает комнату, его взгляд останавливается на мне, где я вцепилась в спинку стула.

– Иди сюда, – приказывает он. Я двигаюсь прежде, чем осознаю это. Его голос обволакивает меня, приказ проникает мне под кожу, словно я готова на все, чтобы повиноваться ему. – Теперь, Айрис, не заставляй меня просить снова. Если ты хочешь быть частью этой семьи, тогда ты будешь держать это полотенце. Ты не будешь двигаться. Ты замараешь свои руки кровью нашего врага. Волков никогда не отворачивается, Волков никогда не дрогнет. Волков делает то, что нужно, всегда. – Слова звучат отрепетировано, несомненно, благодаря их отцу-ублюдку.

– Ты одна из нас, Айрис? – Он протягивает мне полотенце.

Вызов.

Испытание.

Которое я не могу провалить.

Он уже смотрит на меня как на предательницу, как будто ждет повода, чтобы убить меня. Запутанная паутина лжи окутывает меня, пока я балансирую на шахматной доске, пытаясь выжить, но тем самым я погружаюсь все глубже в их мир.

Что такое еще одна жизнь?

Тот факт, что меня это даже не пугает, должен меня пугать, но это не так. Я всегда буду делать то, что нужно, чтобы выжить. Я не дам ему повода усомниться во мне, отвернуться от меня. Обойдя кресло, я беру полотенце, проводя пальцами по его руке. Я почти ухмыляюсь в триумфе, когда его глаза вспыхивают голодом, а по коже бегут мурашки.

Задержавшись там еще на мгновение, я встречаюсь с его голодными глазами, позволяя ему видеть все, кроме страха. То, что он видит, отражаясь в моих изумрудных глубинах, заставляет его вдохнуть и шагнуть ко мне. Его обутые в ботинки ноги встречаются с моими. Он огромен, но, стоя перед ним, я не чувствую ничего, кроме удовольствия. На моих губах появляется жестокая улыбка.

Извращенная часть меня вступает в игру, когда я провожу рукой по его груди, а его глаза следят за каждым моим движением, словно он намеревается либо убить, либо трахнуть меня. Меня бы устроило и то, и другое.

– В следующий раз я позволю тебе надеть на меня эти цепи.

– Ты бы не пережила это. – Шокирующий шепот заставляет меня немного колебаться. В нем так много правды, так много боли и желания посмотреть, как я умираю. Он хочет почувствовать мою боль и наслаждение. Нико не может решить, чего он больше хочет - моей смерти или моего тела, и я здесь рядом с ним.

Враг, – напоминаю я себе, но мое тело это уже не волнует. Мои соски затвердели, почти умоляя его о прикосновении, когда я подхожу ближе и глажу себя по его твердому телу. Моя киска пульсирует, когда я представляю, как его порочная натура высвобождается на мне. Мое тело не волнует, что мы должны ненавидеть его, что мы должны были убить его.

Оно хочет его.

Я хочу его почти больше, чем хочу дышать. Он поглощает все, как ураган, и я стою в центре бури. Ветер хлещет вокруг меня, жестокий и режущий.

– Хочешь поспорить? – Я отвечаю, и прежде чем сделать что-то глупое, например, поцеловать этого убийцу, я делаю шаг мимо него, возвращая нас обоих на землю. Буря вокруг нас, которая, кажется, существует, когда мы подходим слишком близко, обрывается, оставляя нас обоих тяжело дышащими.

Мы, как мотыльки, летим на пламя.

Он наблюдает за мной, когда я останавливаюсь у головы человека, который может все для меня закончить. Он может убить меня, прежде чем я сбегу, одним лишь словом, и больная часть меня наслаждается этим, когда я скручиваю края полотенца и натягиваю его на его лицо. Его глаза сужаются в гневе, прежде чем я закрываю их, шипение сквозь зубы - единственный признак его ярости. Все это время Нико наблюдает за мной, выискивая слабину, пытаясь понять меня, пока он подходит к столу.

Он выливает еще одно ведро прямо на лицо мужчины.

Вода холодная, Нико выплескивает ее на полотенце, и мужчина поворачивается и извивается. Я стискиваю зубы, наклоняюсь ниже и крепче прижимаюсь к нему. Наши глаза встречаются, когда мужчина задыхается и кричит между нами.

Он его пытает, но я не отворачиваюсь от черных глаз Нико.

Я знаю, что он видит голод и ликование, которые я испытываю к смерти и крикам.

Я знаю, когда он осознает, что я такая же, как и он - сломленная, испорченная и жаждущая смерти.

Я питаюсь ею.

Он слегка откидывает голову, но в отличие от обычного опасения, которое я вижу, в его взгляде расцветает понимание, и, слегка приоткрыв губы, он придвигается ближе, выливая воду прямо на рот мужчины. Губы Нико почти касаются моих.

– Я думал, он будет единственным, кто промокнет, но это неверно, не так ли, принцесса? – насмехается он, наклоняя свой рот к моему, как будто хочет поцеловать меня. Я замираю, не смея даже пошевелиться, словно это нарушит этот момент, и он отстранится. Я хочу этого. Я хочу почувствовать вкус смерти, которая живет на его губах. – Ты любишь это. Я вижу это в твоих глазах. Тебе нравятся его крики. Тебе нравится смотреть, как