Клинок Айрис - К. А. Найт

зол. Он считает, что ты предала свою сделку. Прошу, позволь мне повторить точное послание. – Облизывая свои окровавленные, потрескавшиеся губы, он говорит. – Ты слаба. Жалка. Я слышал о тебе много хорошего. Я ошибался, и теперь ты почувствуешь мой гнев за то, что обманула меня. Ты умрешь вместе со свиньями Волковыми, на сторону которых ты явно перешла. Я разрушу все, что тебе дорого, пока ты не будешь умолять о конце. Мы идем за тобой. Мой человек здесь - простой гонец, чтобы сообщить тебе, что мы можем добраться до тебя в любое время, в любом месте, и ты никогда не будешь в безопасности. Постарайся исчезнуть, Призрак, но мы никогда не прекратим охоту за тобой. Ты - мертвец.

Мое сердце замирает, когда я смотрю в его глаза, а он маниакально смеется. Я знаю, что он подразумевает каждое слово. Кто бы ни был главным, кто бы ни заказал это убийство, он не остановится, пока я не буду мертва, Волковы тоже, и этот человек - первый удар. Он здесь не только для того, чтобы передать сообщение и доказать их силу, но, и чтобы показать их жестокость. Они послали его сюда, чтобы он умер, доказав, что они готовы сделать все, потерять все.

У меня больше нет выбора, нет второго шанса. Речь идет о выживании.

Я должна остановить их, пока они не добрались до меня. Я должна охотиться на охотника, но сначала... Я подхожу ближе.

Я не могу позволить ему рассказать Нико. Мне нужен элемент неожиданности. Мне нужно время, и пока что мне нужно их доверие. Я слышу звук лифта и понимаю, что не могу терять время.

– Я приду за ними тоже. – Я ухмыляюсь, снова подходя ближе. – Последние слова?

– Увидимся в аду, сука.

– Без сомнения, мы будем гореть вместе. – Я ухмыляюсь, обвивая руками его шею. В тот самый момент, когда я слышу топот ног и дверь начинает открываться, я сжимаю его шею. Присутствие Нико омывает меня, зажигая, когда я наблюдаю, как жизнь уходит из глаз мужчины, и я отступаю назад, поворачиваясь к нему с невинной улыбкой.

Двадцать восьмая

Николай

Ярость проникает в меня, пока я не могу видеть ничего больше. Я не могу контролировать свою руку, сжимающую и вытягивающую жизнь из нее, пока смотрю в ее завораживающие глаза. Не обращая внимания на желание, бьющееся в моем теле, я крепко сжимаю ее, ощущая ложь в воздухе. Она была спокойна и собрана. Это не было паническим убийством. Это не было самосохранением.

Она убила его.

Почему?

– Ты не кричала и не просила о помощи, – шиплю я, злясь, что она забрала у меня убийство. – Ты убила его.

– Мы оба знаем, кто я такая. Я такая же убийца, как и ты. Я бы не позволила так оскорбить себя. – Она задыхается, но не сопротивляется.

– Но ты же не глупая, ты знала, что он нам нужен. В какую игру ты играешь? – требую я.

– Никакой игры. – Она сужает глаза. – Он собирался убить меня. – Ее слова звучат приглушенно, а лицо становится пурпурным, поэтому я немного отпускаю ее.

Моя ошибка.

Она поднимает ноги и использует стену, чтобы убрать мою хватку, перевернувшись через меня и приземлившись на колени, кашляя. Я наступаю на нее, играя с ней. Я могу покончить с ней в любой момент, и она это знает. Она может быть сильной, но я могу выкачать из нее жизнь одним щелчком пальцев. К тому же, она зависима от этого так же, как я зависим от безумия, которое покрывает мою кожу всякий раз, когда она прикасается ко мне или смотрит на меня.

– Я не лгу, Николай, – защищается она, пока мы кружим друг вокруг друга.

– Нет, врешь, – отвечаю я, делая финт влево, но она видит это и вырывается из моих рук. Мои губы дергаются, а член твердеет, наслаждаясь нашей игрой. Будет чертовски приятно, когда я поймаю ее и выпытаю у нее информацию.

– Алексей вернется, и он не будет счастлив, – предупреждает она, пробуя другой угол, одновременно пытаясь добраться до двери.

– Алексей поймет, что я выпытываю у тебя правду, маленькая лгунья.

Хрустя своей шеей, она ухмыляется мне.

– Ну, сейчас будет весело. Не говори, что я не дала тебе способа выйти, – говорит она и прыгает на меня.

Мы падаем на пол, когда она отбрасывает мою ногу, а затем перекатывается на меня, зажав меня коленом по обе стороны от моей головы. Сузив глаза, я поворачиваюсь и сильно кусаю ее за бедро. Она вскрикивает, но это... Это скорее экстаз, чем агония. Я поднимаю глаза и вижу, что ее глаза зажмурены и горячи, когда она крутит бедрами.

– Я кусаюсь в ответ, – предупреждает она, подмигивая. – Тебе придется постараться, чтобы помучить меня. Я люблю боль, Нико, – бормочет она.

Сбросив ее с себя, я переворачиваю нас и прижимаю ее лицом к полу, держа ее руки за спиной, когда она задыхается.

– Не. Зови. Меня. Так, – рычу я, подкрепляя каждое слово тем, что задираю ее руки выше до боли, но она трется об меня, как кошка в течке, и стонет.

Я быстро отталкиваю ее. Не из-за отвращения, а потому что мой член дернулся, желая узнать, что еще она может выдержать. Эти темные желания к моей жене поднимают свои уродливые головы сильнее, чем раньше. Я иду по грани, и, если я упаду, она умрет.

Она нужна мне слишком сильно. Я не смогу контролировать ее.

Алексей был прав.

Я отступаю назад, грудь вздымается, я борюсь со своими инстинктами, но тут она садится и двигается. Я слежу за ней, как хищник. Моя голова свисает вниз, а руки остаются стиснутыми на полу, пока я смотрю, как она поднимается на ноги, ее глаза полны любопытства и желания, когда она наблюдает за мной.

– Я даже не начала и не причинила тебе вреда, – размышляет она, шагая ближе. Я слежу за каждым ее движением, пока она подходит достаточно близко, чтобы схватить - опасное место.

Этот туман, покрывающий мое желание, проходит сквозь меня, как чернила, прилипая к моей коже, проходя через мой мозг и заглушая все мои протесты. Вместе с ним приходит знакомый гнев.

Потребность.