Дикие сердца - Джессика Питерсон

Никогда.

– Тебе нужно каждый вечер принимать ванну, Молли.

– В твоем доме?

Его улыбка дергается.

– Если хочешь.

– Я не знаю, что сказать.

– «Спасибо» было бы хорошим началом.

Я ставлю пакет только тогда, когда Кэш протягивает мне кофе.

– Спасибо. Я правда это ценю. – Приблизившись, я беру кружку. – И спасибо за это тоже.

Мне кажется, или Кэш специально коснулся моих пальцев? Искра пробегает по руке, и я остро ощущаю его присутствие.

– Соль действительно помогает, да? Тебе легче двигаться сегодня утром.

Он заметил, как я двигаюсь?

Почему от этого я краснею? Улыбаюсь? И хочу броситься на него?

Где, черт возьми, Пэтси? Ах да, у нее выходной.

– Ты был прав, – признаю я. – Это помогает.

– Даю зуб, тебе тяжело это признать.

Я показываю большой и указательный пальцы, сжатые вместе.

– Только чуть-чуть.

Он наблюдает, как я пью кофе. Я наблюдаю, как он пьет свой. Огонь пробегает по мне от довольного урчания, которое он издает.

– Ты работаешь каждые выходные? – спрашиваю я.

Он качает головой.

– У меня они есть, но я все равно работаю.

– Разумеется.

Его губы дергаются, когда глаза встречаются с моими.

– Не знаю, что я люблю больше. Мой утренний кофе или мое послеполуденное пиво.

– Зависит от того, с кем пьешь, думаю.

Его волосы еще влажные после душа. Запах мыла опьяняет.

Я вот-вот прыгну на Кэша.

Особенно когда он говорит:

– Тогда, наверное, я больше люблю кофе.

Не флиртуй в ответ.

Не. Флиртуй.

– А может, все-таки «Шайнер Бок» в «Гремучнике»? – говорю я.

Этот смех. Эта улыбка. Этот счастливый, игривый блеск в его голубых глазах.

– «Шайнер Бок» я тоже люблю.

О господи, я влюбляюсь в этого парня?

Это будет катастрофа – риск, на который я не могу пойти. Особенно теперь, когда начинаю участвовать в повседневных делах ранчо. Когда мне начинает нравиться это место.

Я узнала, что нынешнее ранчо Лаки – это заслуга Кэша. Если я потеряю его – потеряю семейное наследие.

Я хочу, чтобы папа мной гордился.

Поэтому я не должна поддаваться чувствам к Кэшу.

Даже если он добрый. Внимательный. И такой сексуальный, что иногда от этого больно.

Может, мне просто нужно переспать с кем-то. Наверное, это просто сексуальное желание дает о себе знать? Возможно, ночь с кем-то другим избавит меня от неудобного влечения к своему управляющему.

Но с кем же мне переспать в Хартсвилле? Я не могу клеить других ковбоев или работников ранчо. У меня нет ни времени, ни энергии, чтобы пойти в «Гремучник» и обзавестись знакомыми. Может, рвануть в Даллас на следующих выходных? Хотя, с другой стороны, я не обсуждала с Гуди, разрешено ли мне покидать ранчо.

Ответ приходит следующим утром, в понедельник.

Или, точнее, позже той же ночью. Похоже, Палмер гулял в воскресенье и задержался, потому что он отправил сообщение в 23:45.

Палмер Мейсон

Ты не спишь?

Сердце бьется быстрее. Я могла бы проигнорировать Палмера. Наверное, так и следовало поступить.

Но мне нужно что-то предпринять, чтобы сдержать свои чувства к Кэшу. Иначе я сойду с ума – или, что еще хуже, поддамся этим чувствам.

Я быстро набираю сообщение:

Как далеко ты готов поехать

ради встречи?

Он отвечает несколько часов спустя.

Ты на том ранчо, да?

Которое ты унаследовала.

В трех часах от Далласа.

Думаю, я смогу.

На этих выходных?

Я в деле.

Все складывается идеально. Ну, почти. Я не хочу вызывать ревность у Кэша или что-то в этом роде. Но, скорее всего, Палмер и я даже не выйдем из моей спальни. Кэшу не обязательно знать, что он здесь. Вообще никому не обязательно знать. Я всегда могу сказать, что занята делами с обувным бизнесом.

Я веду себя глупо. Знаю. Но что поделаешь?

Я приехала в Хартсвилл не ради романа с мужчиной, который управляет ранчо моего отца.

И я не собиралась влюбляться.

Я приехала за своими деньгами, чтобы сохранить «Беллами Брукс» на плаву. Учиться у симпатичных ковбоев – это просто приятный бонус.

Ни больше ни меньше.

* * *

– У меня к тебе претензия.

Мама фыркает.

– О, правда? Расскажи.

Я заправляю мокрые волосы за уши. Я только что приняла душ после целого дня, проведенного снаружи. Это был хороший день.

Очень хороший день. В основном потому, что я постоянно ловила на себе взгляд Кэша, от чего мне становилось жарко и приятно.

Больше того, Кэш заботился обо мне. Когда я начала уставать в седле, он напомнил мне выпить воды. Когда Уайетт спросил, не хочу ли я помочь чистить стойла, Кэш быстро вмешался и увел меня в офис. Мы отвечали на письма, связанные с предстоящим зимним отелом, и Кэш объяснил мне, как все работает. Даже сейчас мое сердце трепещет оттого, как он был терпелив. Кажется, ему действительно нравится проводить со мной время.

Мне это точно по душе.

Но теперь мне предстоит очень неловкий разговор с мамой, который я откладывала, сколько могла.

– Похороны папы, – говорю я осторожно. – Ты сказала, что пригласила всех его друзей и родственников.

Пауза, которая многое говорит.

– Ты осуждаешь меня за то, что я не пригласила каких-то случайных работников ранчо на похороны твоего отца, да?

– Эти люди не случайные, мама. Они – его семья. Может, они не родственники по крови, но он любил их, и было неправильно не дать им возможности попрощаться.

– Дорогая, я не знаю этих людей. Я даже не помнила, кому нужно разослать приглашения. Церковь была маленькая, и твой отец не хотел бы большого мероприятия.

Я прикусываю язык, чтобы не сказать что-то, о чем потом пожалею.

– Ты могла бы начать с разговора с людьми, с которыми папа работал каждый день на протяжении десятилетий. Я уверена, что Гуди связывалась с тобой – она бы сказала, кто был ему близок.

Мама откашливается.

– Что сделано, то сделано. Мне жаль, что ты расстроена…

– Я расстроена. Еще мне стыдно. Мы из-за этого выглядим жестокими и черствыми. Все здесь скорбят по нему. Это хорошие люди, мама. Они заслуживают лучшего.

Еще одна пауза.

– Мне жаль.

Мое сердце сжимается от грусти в мамином голосе. Я закрываю лицо рукой.

– Нам нужно быть добрее, мама. Я стараюсь. Тебе тоже нужно.

Мама громко сглатывает.

– Я постараюсь. Значит, у вас там все хорошо?

Мама не тот человек, до которого