Дикие сердца - Джессика Питерсон

– Все хорошо. В основном потому, что люди здесь замечательные.

– О. Я рада, что они хорошо к тебе относятся. Я скучаю по тебе, дорогая. Очень сильно.

Теперь моя очередь сглотнуть. Если мама не в разъездах или не очень занята, мы обычно разговариваем по нескольку раз в неделю.

– Я тоже скучаю. Но я начинаю думать… – Мои глаза горят. Я закрываю их. – Мне здесь нравится. Очень. Я знаю, что тебе не нравилось, и я понимаю почему. Но я не хочу, чтобы это помешало мне дать ранчо Лаки шанс.

– О. Ну, ладно. Главное, чтобы ты вернулась в Даллас.

Я бы закатила глаза, если бы они не болели так сильно.

– Мне пора. Ужин будет готов через несколько минут.

– Будь осторожна с едой. Не хочу, чтобы у тебя снова начались проблемы с желудком.

– На самом деле с тех пор как я здесь, мой желудок чувствует себя гораздо лучше.

– Правда?

Я смеюсь, но смех звучит пусто.

– Ты удивлена?

– Я рада за тебя. Интересно, что именно так хорошо на тебя влияет.

Свежий воздух? Минимум стресса? Симпатичные ковбои?

Все вышеперечисленное?

– Не знаю, в чем причина, но мне это нравится.

Неловкая пауза.

– Помни, ты сказала, что постараешься, – говорю я наконец.

– Я постараюсь. И помни, ты должна вернуться домой. Спокойной ночи, дорогая.

– Пока, мама.

* * *

Я работаю на ранчо почти всю неделю.

Постепенно на улице становится прохладнее, ведь скоро октябрь. Одно утро даже было холодным. Я все не могу насытиться этой свежестью. Солнце, работа, шутки ковбоев, бросающих лассо и ухаживающих за ранеными коровами.

Мы с Марией наконец-то нашли общий язык. С каждым днем я чувствую себя все увереннее в седле.

Мы так сработались, что я даже ем, как лошадь, наслаждаясь блюдами Пэтси. Однажды вечером она приготовила тающие во рту ребрышки, политые сладким и пряным соусом барбекю, которые были так вкусны, что я почти съела целую порцию сама. Я не могу наесться ее сырной кашей или домашним салатом из курицы, который Пэтси подает с круассанами, испеченными на завтрак.

У меня не болел живот уже… целую неделю. Это заставляет задуматься о том, что моя проблема не в еде и не в аллергии. В чем же дело? Может, свежий воздух лечит боль в животе? Или в городской воде было что-то токсичное?

Или мне просто больше нравится жизнь на ранчо, чем в Далласе?

Я стараюсь не зацикливаться на последнем вопросе, потому что ответ может быть… тревожным, мягко говоря. Я не останусь на ранчо Лаки. По крайней мере, не навсегда.

Но мне нравится, как вымотано мое тело к концу каждого дня. Я регулярно принимаю ванны с солью, после которых с легкостью засыпаю.

Я никогда в жизни не спала так хорошо.

Еще мне тяжело совмещать все свои обязанности. Я пытаюсь заниматься делами «Беллами Брукс» после ужина, но, как правило, не могу долго бодрствовать.

К пятнице я пропустила столько звонков и накопила столько писем и счетов, что решаю взять выходной и заняться обувным бизнесом. К тому же Палмер приезжает сегодня днем, и я хочу принять душ, побриться везде и помыть волосы.

Кэш моргает, когда я сообщаю ему за завтраком, что не буду работать с ними сегодня.

– О.

Мое сердце подскакивает.

– Если вам нужна моя помощь…

– Делай свои дела. Мы справимся.

– Ты уверен?

Он отпивает кофе.

– Уверен.

– Ты будешь скучать по мне, правда?

– Мария будет скучать. Ты ей нравишься.

Я улыбаюсь, хотя мое сердце снова подскакивает. Почему мне кажется, что Кэш разочарован? Он действительно хочет, чтобы я была рядом?

Он будет скучать по мне?

– Хватит меня стыдить, – говорю я.

Его глаза сверкают.

– Пассивная агрессия – не мой стиль, Молли. Но ты должна была сообщить новость своей лошади. Если она заплачет, это на твоей совести.

– Это папина лошадь. – Я толкаю Кэша в плечо. – И лошади на самом деле не плачут, так ведь?

Он пожимает плечами.

– А ты хочешь узнать?

Я не хочу смеяться, но все равно смеюсь.

Я не хочу думать о Кэше, Марии, других ковбоях, когда позже утром разбираю почту в тихом офисе в Новом Доме, но все равно думаю.

Уилер отвечает сразу, как только я звоню.

– Привет, привет.

– Доброе утро, – пою я. – Как дела?

– Ты звучишь так бодро! Скажи, это потому, что тебя отдолбил ковбой с каменным…

– Единственная долбежка, с которой я имела дело на этой неделе, – это починка забора.

Уилер смеется.

– Смотри-ка, ты делаешь настоящую ранчо-работу! Я горжусь тобой. Но я бы гордилась еще больше, если бы ты занималась другим видом «работы».

Поверь, я об этом думала. Много.

– Так вот, скоро на мой счет поступит выплата.

– Ты не очень умело меняешь тему. Подожди, подожди. Тебя не оттрахали, но ты близка к этому. О боже! – Она визжит. – Держу кулачки за тебя! Говорят, ковбои делают это лучше, быстрее, жестче всех и во всех смыслах.

– На самом деле я пригласила Палмера на ранчо.

Тишина.

А потом:

– Ты хочешь сказать, что ты окружена горячими ковбоями, но собираешься переспать с Гордоном Гекко[56]?

– О, перестань. Просто потому, что Палмер не в твоем вкусе…

– Он нормальный, Молли. Но не более того. И не в сексуальном смысле.

Уилер несколько раз видела Палмера со мной. Наши встречи в Далласе начинались с сообщения «Ты не спишь?». Если он был поблизости, то приезжал в бар, где я проводила вечер, а потом мы направлялись в квартиру.

– Он справляется со своей работой, – дипломатично говорю я.

– Эту работу кто-то другой может сделать лучше. Как там Кэш?

Щелкая по непрочитанному письму, я закатываю глаза.

– Он в порядке. Так вот, когда у нас будут деньги, давай уточним сроки завершения с…

– Ты такая милая.

– Что? Давай, Уилер, сосредоточься. У меня много дел.

– Я знаю, что у тебя к нему чувства.

Я просматриваю письмо.

– Есть чувства или нет, ничего не будет. Мы работаем вместе.

– Идеально. Можете заняться делами в амбаре, и никто и глазом не моргнет.

– Настоящие амбары не такие живописные, как в «Йеллоустоуне».

– Кому какое дело? Это было бы так горячо. Он мог бы использовать поводья, чтобы связать тебя, а потом нагнуть над седлом…

– Уилер.

– Извини, извини, – смеется она. – Я просто слишком увлеклась, представляя свои ковбойские фантазии. Деньги идут, Молли. Спасибо за это. Я не говорю, что это не важно, потому что это важно. Но у нас все будет хорошо. Нет, у нас все будет еще лучше. «Беллами