Сдайся мне - Валерия Иванова

— Я не жалею, что мы сейчас вместе, ты не подумай, — сказала я быстро. — Но просто… Это тяжело. Одна запись сломала мне жизнь. Если бы не эта камера, если бы не запись, то все могло быть по-другому. Нормально. Если бы ты знал о камерах, то не дал бы всему этому ужасу произойти.

Я выплеснула то, что копилось во мне. Так и есть, одна запись сломала мне жизнь. Это было больно, очень. Я бы ни за что не хотела еще раз испытать нечто подобное.

Поцеловала Адама в колючую щеку и обняла его. Скоро мы поедем домой. Я улыбнулась. А потом он произнес слова, которые прозвучали, словно выстрел в самое сердце:

— Я знал о камерах и знал о записи.

Глава 41

Лейла

Я смотрю в шоке на Адама. В ушах шумит, а сердце грозится выбить ребра. Я понимаю, что он не шутит, супруг абсолютно серьезен. Я медленно встала с его колен и посмотрела так, словно первый раз в жизни вижу.

Неужели он действительно знал и ничего не сделал?

— Ты знал, что будет, если запись увидят? — хрипло спрашиваю.

— Знал, — ответил, я вздрогнула, словно от удара.

Что он такое говорит?

Он знал…

Знал, что со мной сделает общество, что отец не сможет защитить. В глазах других я падшая женщина и шлюха, о чем постоянно говорит. Другие мужчины видели запись, на которой он меня трогает… Меня начинает мутить от одной только мысли об этом.

— Почему?

Я смотрю на Адама, на его лице ни единой эмоции. Он достает сигареты и подкуривает.

— Потому что я эгоистичный ублюдок, разве ты еще не поняла, жена? — холодно улыбается. — Я захотел тебя и получил.

Захотел и получил.

Я быстро-быстро моргаю, чтобы прогнать слезы.

Это не может быть правдой. Я же знаю его, он не сделал бы мне больно…

Сейчас мой мир рушился в щепки, и это могли слышать все.

— Я не понимаю, Адам…

— Что тут непонятного, принцесса? — делает глоток из бутылки, а я обнимаю себя руками. — Захотел тебя, от одной мысли член колом стоял. Но получить тебя не мог. Твой папочка же оберегал свою малышку так, что не подойти, а потом ты сама ко мне в руки попала. А Амирхан… Он человек чести. Ты мне по дешевке досталась, можно сказать.

Я отшатываюсь от его слов, словно от пощечины, лучше бы ударил.

— Замолчи.

— Нет, ты же всегда за правду. Какая разница, что я сделал? Ты теперь моя, а на остальное — похер.

— Похер?.. На мою жизнь? На мою репутацию? На меня? Ты эгоистичный ублюдок, — кричу я.

Боль предательства разрывает меня изнутри. Он предал меня! Как он мог… Знал же, как я страдала.

Адам встает с кресла и отбрасывает от себя бутылку. Делает шаг ко мне, я отхожу.

— Все уже в прошлом. Сейчас ты моя, и это все, что имеет значение.

— Твоя? — смотрю полными глазами слез. — Тебе только это важно? Чтобы я рядом была, потому что ТЫ так захотел? Увидел меня и решил, что я неплохо буду смотреться в твоей спальне и с членом во рту? — я смеюсь, но смех больше похож на какой-то скрипучий звук.

Адам морщится и тушит окурок в пепельнице.

— Я вообще не понимаю, какого черта мы об этом говорим? С чего, блять, такая истерика? Давай, пошли на выход, нас ждет самолет.

Я смотрела на своего супруга, и до меня с пугающей ясностью начало доходить, что моя жизнь всегда такой будет. Он просто будет решать все за меня, а я — следовать и жить в иллюзии счастья.

— А что будет, когда я тебе надоем? Когда ты захочешь кого-то другого? — внутренности драло так, словно стекла нажралась.

Я никогда не думала о том, что мы можем быть не вместе, но… О, Всевышний, а если он и правда захочет другую… Что мне делать тогда? Я уже не могу представить свою жизнь без Адама. А делить его с кем-то? Нет. Никогда.

— Ты решила мне мозг вы*бать? Может, мне всю дурь из тебя вы*бать? — нависает надо мной грозовой тучей.

Злится. Он, блять, злится!

— Ответь мне на вопрос! Что будет, когда я тебе надоем⁈ Когда захочешь другую?

От его ответа зависит абсолютно все.

Скажи, что любишь, Адам, умоляю. Ты же видишь, что я подыхаю изнутри.

Он холодно смотрит на меня.

— Я не буду себе ни в чем отказывать. Ты это хотела услышать?

Я делаю рванный выдох. Внутри что-то разбилось на тысячу осколков и впивается в плоть до крови. Я не могу дышать. Слезы начали катиться из глаз. Адам шагнул еще ближе, протянул руку, чтобы дотронуться, но я отшатнулась от него.

— Лейла.

— Я ненавижу тебя. Не хочу тебя видеть, больше никогда.

— А как же слова любви, что ты мне шептала?

— Дура была! Разве можно любить чудовище?

— Принцессы всегда любят чудовищ.

— Я пыталась тебя любить, правда. Но… Ты недостоин любви. Я разлюблю тебя, слышишь?

Адам сжимает челюсть и на секунду закрывает глаза.

А я жду…

Жду.

Жду.

Я хочу, чтобы он сказал, что я дура, прижал к себе и никогда не отпускал. Я бы поверила и никогда не сомневалась. Простила бы все. Я так сильно его люблю… Пусть сделает этот шаг навстречу.

Но Адам открывает глаза, и по его лицу ничего нельзя понять. Он абсолютно закрыт.

— У нас самолет.

* * *

Прошло три дня с тех пор, как мы вернулись домой и Адам разбил мне сердце. Я сразу же съехала из общей спальни, он ничего не сказал. Мне было так плохо, я постоянно плакала и думала о страшных вещах. У меня началась самая настоящая депрессия. Я хотела позвонить отцу и попросить, чтобы он меня забрал, но так и не позвонила. Наверно, в глубине души я еще на что-то надеялась… Глупая идиотка.

Супруга я не видела. До меня долетали обрывки фраз, что-то опять случилось с его группой наемников. Все ходили мрачные и на взводе, я не обращала внимания.

— Так, все, надоело! — в комнату вошла Дашка и открыла шторы.

— Даша, — простонала я.

Девушка не впечатлилась и стянула с меня одеяло.

— Все, вставай! И Ради бога, прими душ!

— Я не хочу, я хочу спать.

— Лейла, я не шучу. Либо ты идешь в душ, одеваешься и пойдешь со мной пить какао,