Два шага до проблем - Татьяна Любимая

остаются багровые пятна крови. Живот от удара болит. Иду на кухню, ищу обезболивающее, глотаю сразу три таблетки. Рука кровит. Алые капли марают пол. Плевать. Подставляю ладонь под кран, смотрю как вода окрашивается в розовый цвет и стекает в трубу.

Я отказываюсь понимать все и всех. У меня будто сердце вырвали, на его месте дыра осталась. Болит душа, болит тело наравне с отбитыми внутренностями.

Заматываю кисть кухонным полотенцем.

Подхожу к окну. Вижу внизу у подъезда темно-синюю тачку, вроде как Ауди, но не уверен. Номера разглядеть не удается — высоко. Варя с сыном на руках и ее муж с пакетами подходят к авто. Терехин открывает багажник, небрежно кидает вещи, открывает заднюю дверь жене.

Оглянись Варя, подними голову, посмотри в мое окно, на меня. Этого будет достаточно, чтобы я понял, что тебя вынудили ехать с ними. Что тебе нужна помощь. Что ты сама напугана и идешь у них на поводу. Я знаю, не смогу считать твои эмоции, но пусть это будет для нас знаком? А?

Они о чем-то разговаривают, после чего он помогает ей сесть в машину.

Она скрывается в салоне автомобиля. Не посмотрела.

Утырок под названием муж остался ждать у машины. Секунд через тридцать вышел дедок, сел за руль, Терехин рядом. Автомобиль тронулся и вскоре скрылся из вида.

Что вообще происходит? Почему и зачем?

— А-а-а-а!

Раненым зверем мечусь по квартире, то и дело натыкаясь на ее вещи и детские игрушки. Бешусь не столько от того, что она выбрала мужа, а не меня, а от того, что не понимаю, почему она это сделала после… После чего?

Ничего не было кроме минутной слабости.

Откатываю наши отношения назад, поминутно «просматриваю» ее поведение.

Я ее обнимал, я ее целовал, я хотел!

Она… она тянула время. Заче-е-ем? Отзывалась на ласки, на поцелуи, но сама сдерживалась. Я списывал это на ее застенчивость. Умилялся и еще больше ее хотел.

А если она сказала правду и вернулась к мужу? Не-ет, не верю. Неправда это! Не-прав-да! Не могла она вернуться к этому уроду. К таким не возвращаются.

Но сомнения, сволочи, плетут свои сети в груди. Я то ее оправдываю, то ненавижу, не понимаю, готов придушить этими самыми руками, что обнимали ее, прижимали, ласкали. То убеждаю себя, что ее заставили так сказать и уйти, чтобы не искал я ее, не мешался под ногами.

— А-а-а-а!

Что делать?

На кухонном столе так и стоят блюда с пирогами, мед, цветы, кружки. Не глядя запихиваю еду в шкаф и холодильник, розы так вообще летят в мусорное ведро, а кружки с остервением тру под краном с горячей водой. Раненую руку пробивает током, но мне мало боли. Мало тока. Он не доходит до нужных извилин в голове, не отрезвляет, не помогает думать рационально.

Помыв кружки, снова заматываю руку, иду в гостиную. Я не хочу убирать игрушки с глаз. Я все еще жду, что вот сейчас откроется дверь, Варя с Егором вернуться, и малой снова будет играть здесь, на полу.

Мои метания по квартире прерывает звонок на мобильный. Бросаюсь к нему, до сих пор лежащему на диване. Варя? Тупо смотрю несколько секунд на экран — мозги отключены, не сразу понимаю, что это Коротков звонит.

— Да?

— Дружище, ты куда пропал? Блондинка тебя от груди не отпускает? — похохатывает Макс в трубку.

— Ма-акс, — утыкаюсь лбом в оконное стекло, — как хорошо, что ты позвонил. Я тут с катушек слетаю. Плохо мне.

Отлипаю от окна и сползаю спиной по стене на пол.

— Что случилось? — тут же меняется тон друга на обеспокоенный.

— Варю с сыном Терехин увез.

— О как! И ты отпустил? Или она сама, добровольно тебя бросила?

— С ним был какой-то тип с пушкой. Мне угрожали. Сказали не звонить, не искать, не лезть. А она... она собрала вещи и ушла после разговора с мужем. Может сама, может заставили. Я хз что происходит.

— Понял. Сейчас буду. Дома сиди, не делай глупости.

Макс приезжает меньше чем через десять минут. Без стука и звонка проходит в квартиру, благо дверь не заперта после предыдущих «гостей», и находит меня сидящим там же на полу.

Не раздеваясь, садится на диван напротив меня.

— Рассказывай.

И я рассказываю. Без домыслов, догадок, предположений. Только факты.

— Поехали, — получаю короткую команду после точки.

— Куда?

— К дому Вари. Проверим там ли она, оценим обстановку.

— Не уверен, что идея хорошая. Может, в полицию позвоним?

— И что ты им скажешь? Муж забрал неверную жену и ребенка, а ты страдаешь? Сами разберемся.

Соглашаюсь с другом. Все равно оставаться в бездействии больше не могу, поэтому поднимаюсь, собираюсь, не глядя по сторонам. Потому что взгляд постоянно натыкается на Егоркины игрушки, Варину резинку для волос, детские носочки, другие мелочи, которых касались девичьи ручки.

Макс везет нас к Вариному дому, но не останавливается у ее подъезда, а медленно проезжает мимо.

— Вот, эта тачка вроде похожа, — показываю на темно-синюю Ауди в кармане возле дома.

— Уверен?

— Не совсем. Хотя да, уверен.

Макс одной рукой держит руль, другой фотографирует номер Ауди. Делает круг по двору и паркуется у дома напротив, глушит мотор.

Голые деревья предоставляют отличный обзор на периметр двора, а самое главное — с нашего места хорошо видны окна сорок первой квартиры — детской и другой комнаты, где валялся в прошлый раз пьяный родитель. Я выгибаюсь вперед, чтобы улучшить обзор и в надежде разглядеть что-нибудь в окнах Терехиных через расстояние, но Макс осажает меня, вжимая ладонью в спинку сиденья.

— Не светись.

Ищет кого-то в списке контактов в телефоне, набирает номер. Спустя пару гудков ему отвечают.

— Привет, Дронов, узнал? Дело есть, поможешь по старой дружбе? Сейчас фотку скину, пробей владельца машинки. Ок, жду.

Отправляет фотографию, снова листает список, снова кого-то набирает. Максимально собран, серьезен и не похож на того весельчака, которого я знаю, любителя постебаться и пошутить.

— Алло, Серый? Привет. Помнишь, недавно на Терехина инфу собирал? Надо уточнить кое-что. Конкретно: с кем он общался в последние пару недель — нужно досье на каждого человека. В приоритете — мужик за пятьдесят, светловолосый, сероглазый. Срок — вчера. Ок, жду.

— Ну все, ждем. Скоро стемнеет, включат свет, может, увидим твоих в окне, а пока понаблюдаем. Вон, кстати, смотри.

Макс показывает на мужика в черной одежде и кепке. Тот лениво прогуливается вдоль дома с сигаретой в зубах. Пройдя до предпоследнего подъезда, он разворачивается и также медленно идет обратно.

— Думаешь, шестерки?