Беременна на заказ - Валентина Кострова

— Почему ты мне не сказала, что у тебя проблемы в плане зачатия? — Все вопросы, которые так долго копились во мне, хочется задать сразу, но пока ограничиваюсь одним.

Милана бледнеет, опускает глаза, при этом я вижу, как дрожат ее губы. Нервничает. Какую тайну скрывает? Я теперь отчетливо понимаю, что человек, сидящий напротив, совершенно мне незнаком, несмотря на то, что мы бок о бок прожили полтора года. Полгода назад мне казалось, что у нас все одно на двоих.

— Это сложно объяснить в двух словах, тем более тебе пора на работу, — Милана пытается красиво уйти от темы, заставляя меня прищуриться и усмехнуться. Беру со стола свой мобильный телефон, открываю электронный ежедневник. Убедившись, что на утро у меня ничего важного нет, устремляю на бывшую жену внимательный взгляд.

— У меня до обеда есть время, думаю, тебе этого будет достаточно, чтобы объяснить мотивы своих поступков, — голос звучит сухо, при этом меня немного штормит от присутствия Миланы. Это как последствия серьезной болезни: ты вроде выздоровел, но нужно время, чтобы окончательно прийти в себя.

Голубые глаза вспыхивают. Похоже, ей понравилось, что я ради нее не спешу на работу. Ведь последнее время в браке у нас все было в спешке. Я куда-то торопился, бежал, некогда было остановиться и посмотреть на любимого человека и понять, что происходит в ее душе. Похоже, в том, что она скрыла свои личные проблемы от меня, есть доля и моей вины.

— Мне известно, что тебе удалили матку, — осторожно сообщаю бывшей жене правду, которая мне известна. — Почему ты об этом промолчала? Мне казалось, что между нами нет тайн.

Замешательство, которое она испытывает, заставляет ее поджать губы, вздохнуть. Про любовника я спрошу чуть позже. Сейчас бы понять, какие цели Милана преследовала, скрывая свою бесплодность. Неужели версия Сергея, что она в будущем планировала выкачивать из меня деньги при помощи ребенка, верна.

— Я виновата, что скрыла от тебя эту правду. Могу сказать в оправдание, что слишком сильно тебя люблю, боялась тогда потерять.

«Люблю» в настоящем времени режет слух. Любит? Смешно. Не верю, что она меня хоть один день любила, скорее, я ей просто нравился. Вот я любил, с ума по ней сходил. И сейчас я не могу сказать, что равнодушен к ней. Какие-то чувства все же остались. Дурак. А ведь Карина, наверное, понимала, что сильные чувства к бывшей жене еще не остыли, именно поэтому не соглашалась на брак. Понимала, потому что сама до сих пор любит Каримова, несмотря на то что быть им вместе не суждено.

— Давай обойдемся без «люблю», — раздраженно прошу, сожалея, что в чашке не осталось кофе.

— Как тебе будет угодно. — Милану мое раздражение задевает. Отодвинув чашку в сторону, она нервно теребит золотые браслеты на запястье. Я обращаю внимание на то, что некоторые мне знакомы, так как сам ей дарил. Некоторые браслеты новые, наверное, купила на деньги, что стащила с семейного счета.

— Когда мне исполнилось восемнадцать лет, в день моего совершеннолетия меня изнасиловали парни, которые были приглашены на праздник. — Тяжело вздыхает и замолкает, видимо, неприятные воспоминания накрывают. Раньше я бы сразу прекратил откровенный разговор, чтобы любимая не страдала, сейчас испытываю потребность узнать все о прошлом Миланы, которое повлияло на наше будущее.

— Через два месяца я узнала, что беременна, но не знала от кого. Родители настаивали на аборте, но врач их сразу предупредил, что из-за особенности строения матки и отрицательного резус-фактора, эта беременность может оказаться первой и последней в моей жизни. — Милана поднимает на меня глаза, наполненные слезами. Жалость сжимает сердце, я стискиваю зубы, глядя на бывшую жену немигающим взглядом.

— Когда мы все немного успокоились, посовещались, решили оставить ребенка, так как я всегда мечтала стать мамой, пусть и не в таком раннем возрасте. Беременность протекала неплохо, мне пару раз пришлось побывать на сохранении, но ничто не угрожало нашим жизням. Я ждала девочку, — голос Миланы ломается, она опускает глаза, отвожу в сторону взгляд и я. Откровения на кухне пробуждают сумятицу в душе. Мне хватает выдержки слушать ее с бесстрастным выражением лица, при этом испытываю ее боль, как свою. Черт!

— Мы возвращались с дачи, мама с папой считали, что для прикорма будущей внучки нужны свои овощи, поэтому развели активность на огороде. Меня вывозили подышать свежим воздухом. Когда возвращались домой, машина на встречной полосе не справилась с управлением и влетела в нашу машину.

Ком в горле мешает ей говорить. Рассматриваю свои ногти, уже приблизительно представляя, чем закончилась история беременности Миланы. Везет мне на женщин с трудной судьбой. У Карины драма в жизни, у Миланы — трагедия.

— Я и родители остались живы, ребенок умер. Во время операции кровотечение в матке не останавливалось, врачи приняли решение ее удалить, тем самым спасли меня от смерти.

Возникает пауза. Сжимаю пальцами переносицу, чувствуя пульсирующую головную боль в висках. Правда, которая по сути ничего не изменит между мной и Миланой, ужасна. Я жалею, что заставляю ее вновь переживать кошмар прошлого. Судя по бледному лицу, опущенным уголкам губ и застывшему взгляду, Милана до сих пор испытывает боль от воспоминаний. Любая мать, потерявшая своего ребенка, до конца жизни будет его помнить.

— Я тоже хотела назвать дочку Алисой, — дрожащим голосом признается Милана, моргая, но все же слезы катятся по щекам. Она торопливо их стирает ладонями, шмыгает носом. Встаю из-за стола, ощущая на себе тоскливый взгляд, беру с кухонной столешницы бумажные полотенца и возвращаюсь.

— Спасибо, — благодарит тихим голосом. — Прости, что развела тут сырость, — Милана делает над собой усилие, пытается шутить. Улыбаться и делать вид, что разговор ничего из себя не представляет, не могу. Я намерен до конца все выяснить, чтобы потом не возвращаться к болезненным темам.

— А что было потом? — через пару секунд спрашиваю, убедившись, что слезы и сопли вытерли. От меня явно не ожидали вопроса, голубые глаза непонимающе смотрят на меня.

— Дальше. Что было после этой аварии? — Прищуриваюсь, увидев замешательство на лице Миланы. Неужели история потери ребенка выдуманная?

— Потом? — На красивых губах появляется растерянная улыбка: — Ничего.

— Да? — почему-то я ей не верю. Какое-то сомнение точит изнутри. — Будь со мной уже до конца откровенна, раз мы начали этот разговор по душам.

— Была депрессия. Я замкнулась в себе. Потом решила уехать в Москву и начать все с чистого листа. Встретила тебя, поняла, что ты мой шанс забыть прошлое. Я любила